«...якобы простой "эмпирический" и "объективный" мир не просто лежит "где-то
там", ожидая, пока все и каждый его увидят. Вовсе нет – на самом деле, "объективный" мир встроен в субъективные и интерсубъективные
контексты и предпосылки, которые во многих отношениях определяют, что видится, что может быть увидено в этом "эмпирическом"
мире» (Кен Уилбер: «Око духа. Интегральное видение для слегка сдвинувшегося мира», 1997).
Мы постоянно находимся в окружении различных объектов, множества вещей, предметов. Все они
имеют свою форму, цвет. Казалось бы, какие могут быть сомнения, что они именно такие, а не какие-то иные? Тем не менее, следует
учесть, что эти формы и цвета воспринимаются нами лишь потому, что фотоны света отражаются от различных объектов, а затем
через зрительную систему взаимодействуют с нашим мозгом. Но сам по себе свет не тождествен какому-либо цвету, тону или любым
другим визуальным характеристикам. Это всего лишь электромагнитное излучение. Мы предполагаем, что воспринимаемое нами
«здесь и сейчас» таким же остается и в наше отсутствие, но реальность такова, что ничего, даже отдаленно напоминающего то,
что мы в состоянии себе представить, не может присутствовать без взаимодействия с нашим сознанием.
К аналогичному выводу приходит и квантовая физика. Если мы закрываем глаза, то в нашем воображении
все находящиеся вокруг предметы остаются такими, какими мы их видели и запомнили. Но в действительности все вещи состоят
из роя мерцающей материи, то есть из микрочастиц, скорость движения которых сопоставима со скоростью света. Результаты эксперимента
с двумя щелями говорят нам, что ни одна их этих субатомных частиц не занимает какое-то определенное место, а существуют как
диапазон возможностей, или как волны вероятности, что и продемонстрировал еще в 1926 году немецкий физик Макс Борн. Они не что
иное, как статистические предсказания, вероятностный исход. На самом деле, за пределами этой идеи ничего нет. Если её отбросить,
то частицы не смогут рассматриваться как имеющие какое-то реальное существование – продолжительность во времени или положение
в пространстве. И только в присутствии наблюдателя всё приобретает нужный вид – разум воспринимает рой частиц в привычном
для себя порядке. До этого момента ничего определенного и оформленного нет, всё существует в дымке вероятностей, которые
представляют собой некий спектр возможных значений и не могут рассматриваться ни как «здесь», ни как «там», то есть как имеющие
фактическое положение, а значит, физическую реальность.
Большинство людей, в том числе из науки, представляют внешний мир как существующий сам по себе
и более-менее соответствующий тому, что они видят. Другими словами, глаза людей или животных, согласно такой точке зрения,
становятся лишь чистыми окнами, через которые они видят настоящий мир. Если наше личное окно перестает существовать (в случае
смерти, например) или стало непрозрачным, или было таким изначально (слепота приобретенная или врожденная), то это ни в коей
мере не отражается на дальнейшем существовании внешней реальности и не меняет её предполагаемый актуальный вид. Дерево по-прежнему
растет, Луна всё так же светит, даже если нет нашего познания этих фактов. Они имеют независимое существование. Конечно, собака
видит несколько иначе, чем орёл, и человек, разумеется, видит не совсем так, как лошадь или корова, но в целом большинство из
нас, живых существ, визуально схватывает реальный объект относительно адекватно и удерживает его в памяти, даже если глазами
уже не наблюдает.
Биоцентризм, по утверждению Роберта Ланцы, предлагает совсем другой взгляд на реальность.
И хотя любой взгляд можно назвать правильным, ведь он в той или иной степени отражает одну и ту же реальность, все они так или
иначе остаются фрагментарными и не содержат в себе целостной картины. К тому же отдельные фрагменты иногда не стыкуются между
собой и даже вступают в противоречие с основным вектором. Однако всё становится на свои места, если приходишь к пониманию,
что нет независимой внешней вселенной за пределами биологического существования.
Где находится Вселенная? Она там, где наше восприятие. Язык и опыт говорят
нам, что всё находится в так называемом внешнем мире, вне нас. Но мы уже знаем, что ничто не может быть воспринято без взаимодействия
с нашим сознанием. Поскольку воспринимаемые изображения эмпирически реальны для нас, они, вероятно, должны иметь свое место?
Физиология объясняет это без какой-либо двусмысленности. Сначала световые лучи попадают на сетчатку глаза и вызывают в ее
клетках возбуждение. Затем это возбуждение передается по зрительному нерву в корковый центр, расположенный
в затылочных долях мозга. А там уже световые раздражения воспринимаются в виде определенных образов и впечатлений. (Надо
заметить, что человеческий глаз воспринимает световые волны лишь определенной длины – от 302 до 950 нм. Лучи меньшей и большей
длины, называемые соответственно ультрафиолетовыми и инфракрасными, не вызывают у человека зрительных ощущений. Но некоторые
другие существа могут иметь иной диапазон зрительного восприятия). Световой луч проходит довольно сложный путь по весьма
обширным лабиринтам мозга, сравнимым с целой галактикой, прежде чем рождает в сознании конкретный образ. То есть именно мозг
становится тем местом, где фактически создаются цвет, форма и движение. Это там они воспринимаются и познаются.
Однако визуальный образ, спродуцированный мозгом, интерпретируется умом уже как исключительно
внешнее событие, совершенно независимое от собственного восприятия и существующее само по себе именно в таком виде и качестве,
в каких создал его мозг и проинтерпретировал сам ум. Практический опыт и устойчивая привычка воспринимать действительность
в том режиме, который формируется общими усилиями вида и поддерживается через коммуникативные связи, обучение и информационный
обмен, порождают уверенность в том, что видимое глазами (как и слышимое ушами) находится «там», вне нас. И такая точка зрения
весьма уместна, полезна и даже необходима в контексте практического существования в конкретной среде обитания (как для взаимодействия
с себе подобными, так и для межвидовых контактов), но особенную важность она имеет не только в вопросе индивидуального выживания,
но и в осуществлении безопасности и сохранности всего вида.
Под непосредственным влиянием этой важности формируется и развивается язык или другие способы
коммуникации. В то же время язык не только оформляет и контролирует наше мышление, но и безальтернативно предлагает уму актуальный
и удобный способ восприятия действительности. Разумеется, даже на уровне бытового общения это существенно упрощает нам жизнь.
Например, обедая за общим столом, – объясняют Роберт Ланца и Боб Берман в книге «Жизнь и сознание как ключи к пониманию истинной
природы Вселенной», – мы можем попросить своего соседа передать нам масло. В языке отражена идея, что масло со всеми своими
свойствами, характеризующими его для нас именно как масло, а не какой-то там набор молекул или, упаси боже, скопление летающих
с дикой скоростью микрочастиц, существует где-то там и продолжает оставаться всё тем же известным нам маслом, пока мы в очередной
раз о нем не вспомним и не обратим своего внимания на него. С одной стороны, это удобно для нас. Но с другой – мы теряем способность
смотреть на мир без шор и видеть суть вещей. Что же, такова плата за наше стремление к комфорту и безопасности. Хорошо, если
мы понимаем, что действуем по правилам созданной нами (или для нас) игры и не отождествляем мир этой игры с миром реальным.
В противном случае, мы находимся в заблуждении и неведении. Мы ошибаемся, считая, что масло «там». Масло существует только
в нашем уме. Это единственное место, где воспринимаются и интерпретируются зрительные, обонятельные, вкусовые, осязательные,
а также звуковые сигналы. Поступающие в мозг импульсы обрабатываются в определенном порядке. Фотоны света отскакивают от
сливочного масла, комбинации волн, длина которых не выходит за пределы диапазона, воспринимаемого нашими органами зрения,
попадают на сетчатку глаза, триллионы атомов с недоступной для любого компьютера скоростью выстраивают изысканный дизайн
клеток, и в головном мозге эта информация, не имеющая сама по себе цвета, появляется в виде кубика желтого масла. «Масло» не
существует «там». Такое возможно лишь в пределах языковых конвенций. И это справедливо для всех воспринимаемых объектов,
в том числе для головного мозга, клетки и даже для электромагнитных событий, которые мы фиксируем с помощью соответствующих
приборов.
Можно жить в убеждении, что существует два мира: один – «там», а другой
– внутри головы. Однако модель «двух миров» – это миф. Есть только одна визуальная реальность – та, которая проявляется с
помощью сознания. По этому поводу лауреат Нобелевской премии по физике Джон Уилер однажды сказал: «Ни одно явление не может
быть реальным явлением, пока не станет наблюдаемым явлением».
Принятию этой новой точки зрения на мир препятствует, прежде всего, наш язык. Мировосприятие
и понятийное мышление тесно взаимосвязаны с языком. Язык – это знаковая система, выражающая соотношение понятийного содержания
и типового звучания (написания), то есть по сути своей это система символов. В структуре языка заложен принцип разделения,
который можно назвать своеобразной точкой отсчета нашего мировосприятия. Знак символизирует понятие, из понятий выстраивается
система. С одной стороны, понятия сопряжены между собой, с другой – каждое из них существует автономно, и его можно рассматривать
как независимое явление со своими организующими принципами. Мир внешних явлений и внутренний мир человека, природное начало
и человеческий дух, объективное и субъективное – в каждой из этих пар есть как сопряжение, так и противопоставление или даже
обособленность. Поэтому биоцентризм, по мнению Роберта Ланцы, иногда бывает трудно совместить с привычными словесными конструкциями,
если не учитывать ограничения и специфические особенности языка. По сравнению с тем, к чему мы привыкли, во Вселенной устроено
всё проще и сложнее одновременно. Чтобы это понять, недостаточно будет раздвинуть рамки привычного мышления, необходимо
выйти за их пределы.
Комментариев нет:
Отправить комментарий