Информация и Знание (часть 3)

Чем больше информации, тем меньше знания

Однако следует обратить внимание на тревожную тенденцию, ставшую уже очевидной для многих исследователей, представляющих научное сообщество*. Как уже отмечалось, мы живем в век информации. Казалось бы, если информация в понятийном смысле так часто отождествляется со знанием, то должна в таком случае наблюдаться и тенденция к повышению общего интеллектуального уровня человечества, поскольку сейчас просто все купаются в море информации. Но не тут-то было. Картина наблюдается совершенно противоположная. И не просто наблюдается и констатируется на уровне субъективного восприятия и понимания, а подтверждается результатами соответствующих исследований, проведенных международной группой ученых**.

---

* Справедливости ради заметим, что в среде представителей науки почти не встречается полного единодушия в выводах и прогнозах, касающихся практически любых исследований во всех областях знания. Тем наука и отличается от религии. Постоянный поиск нового и переосмысление ранее достигнутых результатов – кредо честного исследователя. Хотя бюрократическая надстройка здания науки – весьма неповоротливая и консервативная структура, склонная к догматизму и формальному чинопочитанию даже в ущерб научному прогрессу и признанию передовых открытий, если это угрожает пересмотром устоявшихся идей, «узаконенных» её корифеями.

** Ученые из университета Умео (Швеция), университетского колледжа в Корке (Ирландия) и Амстердамского университета сравнили степень образованности людей, которые живут в наши дни, и уровень интеллекта людей, живших более ста лет назад. Руководитель исследования – доктор Майкл Вудли. Результаты исследования показали, что каждые 10 лет уровень интеллектуальных способностей человека снижается на 1,23 пункта.

---

Если и дальше всё будет продолжаться в таком же духе, с нынешними приоритетами и ценностями, на которых строится система образования и с помощью которых коррелируется вся культурная ситуация, то в недалёком будущем люди опустятся по интеллектуальным возможностям и мозговой активности до уровня неандертальцев. Исследователи пришли к неутешительному выводу, что люди, жившие 100–120 лет назад, были гораздо умнее и образованнее современного человечества. Конечно, ученые могут ошибаться. И не так уж редко это делают. А нам хочется верить в лучшее и быть оптимистами. Но мы ведь и без исследований ученых имеем возможность наблюдать соответствующие тенденции во всех сферах жизнедеятельности общества. Поэтому всё чаще начинаем замечать удивительную закономерность – чем больше информации, тем меньше знания.

Приходится признать, что в век информации происходит снижение общего уровня образованности и эрудиции. Одновременно усиливается поляризация этого процесса. На одном полюсе – сокровища интеллектуальных и духовных достижений, а на противоположном – беспросветное невежество и духовное вырождение. (Что интересно, в финансовой сфере вырисовывается аналогичная по смыслу картина. Две крайности – невероятно быстрый рост частного капитала и повсеместное распространение ужасающей нужды – сопровождаются финансовой нестабильностью среднего класса, а нередко приводят к полному его исчезновению как понятия, поскольку финансовая поляризация в обществе усиливается именно за счёт среднего класса). Речь, к сожалению, идет не о какой-то одной стране, не о каком-то одном регионе, а об общемировой ситуации. И это закономерно, поскольку интенсивность информационного обмена выросла на порядки за последние десятилетия, а люди имеют природную склонность подражать друг другу на бессознательном уровне буквально во всем.

Власть системы и сила сознания

Но не стоит предполагать, что информация продуцируется и распространяется хаотично, без плана и цели. Всё так только выглядит за счёт многочисленных мелких информационных ручейков, которые, вероятно, и призваны создавать иллюзию хаоса, а в действительности основные информационные потоки четко структурируются, планомерно направляются и строго контролируются. Здесь неизменно действует известное правило: кто владеет информацией – тот владеет миром***. А в чем заинтересован властитель? Разумеется, в сохранении и усилении своей власти. А кем проще управлять? Высокоразвитым в духовном и интеллектуальном отношении человеком или малоразвитым, легко поддающимся внушению и манипуляциям, не способным к самостоятельному мышлению существом? Ответ очевиден. Поэтому уже не выглядит случайной незаметная, но постоянная подмена таких понятий, как «информация» и «знание». Сначала постепенно стирается грань между ними, а затем и вообще одно вполне непринуждённо вытесняется другим. Знание должно быть недоступным для подавляющего большинства людей – это логика правителя. Ведь знание – это сила, а сила – это привилегия хозяина, и рабу она ни к чему, даже навредить может. «Сила правительства держится на невежестве народа, и оно знает это и потому всегда будет бороться против просвещения. Пора нам понять это» (Л. Н. Толстой).

---

*** Скорее всего, это крылатое выражение принадлежит Натану Майеру Ротшильду, одному из пяти сыновей Майера Амшеля Ротшильда (Бауэра) – основателя международной династии банкиров. Предполагается, что фраза была произнесена после того, как Натан Ротшильд, воспользовавшись для своей выгоды в игре на Лондонской бирже только что полученной информацией об исходе битвы при Ватерлоо, за один день заработал более 40 миллионов фунтов стерлингов и стал при этом обладателем большей части всей британской экономики. А на Парижской бирже подобную операцию осуществил его брат Яков. Широкую известность эта фраза приобрела уже, видимо, благодаря Уинстону Черчиллю, который употребил её в одном из своих публичных выступлений.

---

Людям внушается идея, что они живут в свободном обществе. Многие в это верят, потому что формально это так и выглядит. Но тот, кто способен осознавать происходящее в его стране и в мире вообще, понимает, что, по сути, все мы живём в рабской системе, которая приобрела тотальный размах. Это современная форма рабства, без плетей и плантаций. Она осуществляется с помощью двух главных инструментов – двух мировых систем – информационной и финансовой. Эти системы составляют единое целое по своей сути, поэтому её продукты легко конвертируются между собой. Кстати, информационный продукт, в отличие от знания, можно не только купить или продать, но и украсть, присвоить. Такое действие принято называть плагиатом (от лат. plagium «похищение»).

В социуме всё, так или иначе, регулируется и осуществляется с помощью денег и информации. Деньги символизируют материальную составляющую всего механизма, а информация – ментальную (или программное обеспечение, если угодно). Бумажный носитель денег относительно скоро утратит свою актуальность. Это произойдет, когда информационная составляющая общей системы управления позволит мировому закулисью осуществлять глобальный контроль во всех сферах жизнедеятельности общества. Электронные деньги станут единственной формой взаиморасчётов, которые все без исключения будут совершаться через мировую банковскую систему. У банков отпадет надобность выплачивать проценты по депозитам. Наоборот, будет взиматься обязательная плата не только за содержание счетов, но и за любое (без каких-либо исключений) движение по ним. Абсолютно все (включая личные) финансовые взаиморасчёты граждан станут подконтрольными. Подобные действия и намерения правящей верхушки, разумеется, ничего общего со свободой не имеют и могут стать причиной больших социальных потрясений.

Безусловно, субъекты, владеющие сетями информационных и финансовых институтов, имеют в своих руках все рычаги для управления социумом. Но эта власть держится на иллюзии силы, поскольку сохраняет свою актуальность и действенность лишь за счёт веры людей в её безальтернативность и незыблемость. Подлинная же сила проявляется через сознание каждого его носителя. Всё, что в мире было, есть и будет, совершалось, совершается и будет совершаться по воле сознания. Масштабному социальному действию предшествует сильный резонанс в общественном сознании, вызванный синхронным осознанием происходящего соответствующим количеством людей. Воздействие отупляющих технологий «по промывке мозгов» несколько ослабевает. Наступает временное прозрение. Все видят, что «король – голый». Иллюзия, поддерживаемая коллективной верой, развеивается, как дым на ветру. Система рушится, как карточный домик. Этого бывает достаточно для осуществления изменений. «Король умер. Да здравствует король!»****

---

**** Традиционная фраза, провозглашающая восхождение на престол очередного монарха (фр. Le Roi est mort, vive le Roi!). Впервые была произнесена в 1422 году во время коронации Карла VII. Её английский аналог – The King is dead. Long live the King! Происходит из текста французского закона «Le mort saisit le vif» (буквальный перевод – «мёртвый хватает живого»; это выражение употребляется и в переносном смысле, когда возникает необходимость указать на связь прошлого с настоящим, или влияние прошлых событий на современные, или зависимость современников от идей прошлых веков), регламентирующего передачу власти следующему королю непосредственно в момент смерти предыдущего. «Король умер» – констатация смерти монарха. «Да здравствует король!» – провозглашение его преемника новым монархом.

Процесс осознания

Человеческая жизнь – это туманное облако умственных заблуждений с редкими проблесками осознания, расположенное между моментом откровения (рождением) и моментом истины (смертью).

С умственной позиции человеческая психика проявляет себя как-то странно, нелогично. Чем больше мы что-либо накапливаем, собираем, впитываем, тем больший недостаток в этом испытываем. Чем сильнее чего-то желаем, тем больше усилий нам требуется приложить в достижении желаемого. Чем основательнее и серьёзнее чего-то боимся, тем быстрее и чаще оно нас настигает. Чем упорнее к чему-то стремимся, тем больше препятствий встречаем на пути к своей цели. Со знаниями (точнее, с информацией) та же картина – постоянно требуется всё больше и больше, а ощущения наполненности, достатка и удовлетворённости всё нет и нет… Как сказал Лао-Цзы, «...чтобы познать истину, надо отказаться от знания; и нет ничего более сильного и созидательного, чем пустота, которую люди стремятся заполнить».

И когда-то приходит состояние открытости, текучести и сопричастности. Ты уже не собираешь знание, потому что нельзя собрать то, чего нет. Ты не отделяешь себя от предмета своего внимания, как от чего-то чуждого тебе и способного быть таким, каким ты его воспринимаешь, без тебя самого. Ты начинаешь видеть Процесс… Ты начинаешь «видеть» себя как Процесс и Процесс как себя. И в этом процессе ничего уже невозможно вычленить так, чтобы тем самым не остановить его, не омертвить. В нём невозможно что-либо накапливать, отделяя таким образом то, что накапливается, от того, кто накапливает. Искусственное деление на субъект и объект теряет всякий практический смысл. Ты становишься Всем и Всё становится тобой. Ты ощущаешь себя Процессом, ощущаешь себя Живым Знанием.

Информация и Знание (часть 2)

Мёртвое и живое

Мёртвый язык – это язык, который сохранился в письменных источниках, но вышел из употребления как язык живого общения. Фактически, если не вдаваться в лингвистические тонкости, это информация о зафиксированном на определенном этапе своего развития средстве вербальной коммуникации в конкретном ареале его использования и в той культурной среде, которой сейчас уже не существует. Любой язык развивается, приспосабливаясь к меняющимся условиям своего функционирования как динамичный инструмент речевого взаимодействия в обществе с целью достижения интеллектуального взаимопонимания людей и эффективного осуществления всех социально значимых процессов. Когда по тем или иным историческим причинам исчезает уникальная по своей духовно-материальной конфигурации культурная общность людей – носителей конкретного языка, вместе с ней исчезает и их язык. Но если такой язык имел письменную форму и сохранился в письменных источниках, то продолжает использоваться и в дальнейшем, но уже в статусе мертвого языка, представляя собой культурный памятник, который в какой-то мере отражает специфику и достижения соответствующей культурной среды, существовавшей в конкретном месте и в определенную эпоху. Мёртвые языки представляют интерес лишь для узкого круга специалистов, занимающихся научными исследованиями в таких областях, как лингвистика, археология, культурология, религиоведение и некоторых других. Также среди них есть языки, которые используются ещё и для религиозных нужд. Однако нельзя не упомянуть об удивительном примере возрождения мёртвого языка (иврит) в относительно недавно созданном государстве Израиль.*

---

* Политическое решение создать государство, подкреплённое волей огромного количества людей, связанных многовековыми культурными и религиозными традициями, послужило причиной возрождения давно уже мёртвого языка. Для любого государства государственный язык – это обязательная составляющая. Конечно, в данном случае гораздо проще было использовать в статусе государственного, например, английский язык. Но для успешного возрождения национального сознания еврейского народа и укрепления политических позиций созданного государства Израиль гораздо мудрее было выбрать один из еврейских языков. По разным причинам выбор пал на иврит. За очень короткий, по историческим меркам, период мертвый язык снова стал языком живого общения и успешно продолжил своё прерванное когда-то развитие, обогащаясь современной лексикой, необходимой для обозначения новых понятий. Вот чего может достичь единая воля и согласованные действия народа и его политических лидеров. Несомненно, это достижение можно считать невероятным, удивительным, потому что оно единственное в известной нам исторической ретроспективе. Мы знаем много языков мертвых и не меньшее количество вымирающих, но всего один – умерший и возродившийся. И это, разумеется, не заслуга самого языка, каких-то его особенных качеств. А просто пример того, насколько редким может быть состояние духовного согласия и солидарного действия народа (причем народа, созванного с разных стран мира, а не живущего на одной территории) и политиков, взявших на себя ответственность стать лидерами этого народа.

---

Живое знание (как и живой язык, впрочем) невозможно окончательно зафиксировать. Мы, разумеется, можем облечь свое знание в ту или иную форму и превратить его таким образом в товар для продажи, передачи или обмена. Но в таком, мертвом, состоянии оно перестанет быть знанием, это уже будет информация. Живое знание – процесс, безостановочное движение мысли, чувства, ощущения, постоянное осмысление и переосмысление, осознание и переосознание получаемого опыта взаимодействия с окружающим миром и текущее отражение этого опыта в чувственных переживаниях мира внутреннего.

Существует понятие «путь знания», в котором как раз и выражено динамическое состояние живого знания. Но следует обратить внимание, что это именно «путь знания», а не «путь к знанию», то есть это сам процесс движения, а не движение к цели. Путь знания – это не дорога к знанию, а движение самого знания, которое мы можем ощутить и осознать. Здесь идет речь о природе сущностного понимания, к которому невозможно приблизиться с помощью одного лишь умственного усилия. Ум отлично приспособлен к работе с информацией. Это, можно сказать, его главная функция. Он воспринимает информацию, перерабатывает её, анализирует, воспроизводит в бесконечных вариантах для разнообразных потребностей, создает собственные информационные продукты на основе полученной им информации из различных внешних источников. Но создание информационного продукта также бывает обусловлено импульсом, исходящим из внутреннего источника (например, интуиция, озарение или другие инсайты). В этом случае ум выполняет работу, прежде всего, по интерпретации и оформлению (словесному, музыкальному, изобразительному и т. п.) поступающего материала, а затем уже занимается дальнейшей его обработкой, согласно цели назначения, как и в работе с любой другой информацией.

В своём сущностном значении «знание» – это не просто интеллектуальная осведомлённость о чем-либо. Признанная осведомленность – это оценочное суждение ума о промежуточном результате накапливаемого опыта, зафиксированном в определённом наборе навыков, умений, сведений. Иначе говоря, речь идет об оценке чего-то уже случившегося, то есть в данный момент уже не существующего, но ушедшего в содержание нашей памяти, а не об осознании текущего процесса. Живое восприятие происходит в области чувств и ощущений, а ум в своих оценках и вердиктах оперирует фактами свершившимися, а значит, уже недоступными для непосредственного восприятия. Ум следует за чувственным опытом, стараясь осмыслить его достижения, он всегда находится несколько позади объекта своего внимания, при этом многое пропускает, потому что медлительнее течения чувств. В этом заключается для ума проблема неуловимости знания – знания непосредственного и живого. Ум отмечает то, что произошло, случилось, а значит, то, что уже не существует в контакте с «сейчас». Таким образом, он имеет дело с «умершим» знанием, но никак не способен взаимодействовать со знанием текущего момента, которое мы называем живым. Такой контакт доступен чувству, а не уму.

Поэтому в значении сущностного восприятия «знание» корректнее было бы позиционировать как живой, чувственный процесс, а не явление исключительно интеллектуального порядка. Мы способны чувствовать знание, пребывая в его потоке. Но в каждое мгновение сознательно контактируем лишь с частью всего потока, а в следующее мгновение всё, что имело отношение к предыдущему, уже изменилось. Любое мгновение уникально, поэтому на сущностном уровне мы постоянно взаимодействуем с какой-то новой конфигурацией сигналов, впечатлений, ощущений («Нельзя войти в одну и ту же реку дважды…»)**, хотя при этом привычно интерпретируем их, руководствуясь личностными конструктами и ранее сформированными убеждениями.

---

** Изречение принадлежит древнегреческому философу-досократику Гераклиту Эфесскому (544–483 гг. до н. э.). От его единственного сочинения – книги «О природе» (состоит из трех частей: «О природе», «О государстве», «О боге») – сохранилось только несколько десятков фрагментов-цитат, среди которых читаем: «Нельзя войти в одну и ту же реку дважды и нельзя тронуть дважды нечто смертное в том же состоянии, но, по причине неудержимости и быстроты изменения, всё рассеивается и собирается, приходит и уходит» или «Мы входим и не выходим в одну и ту же реку, мы те же самые и не те же самые», или «На входящих в те же самые реки притекают в один раз одни, в другой раз другие воды».

---

Учение, возникшее из живого опыта его основоположников, но постепенно ставшее догматическим для его последователей, можно сравнить с сосудом определенной формы и размера, которым когда-то зачерпнули из живого потока Знания, отделив истину одного зафиксированного момента от истины вечного движения, трансформирующего проявленный мир в круговороте разрушения и созидания. Содержание такого сосуда отделено от самой Жизни, поэтому не имеет ничего общего с Живым Знанием и представляет собой умозрительную конструкцию того, что некогда было выражением чувственного опыта, приобретенного в непосредственном контакте с Потоком. Все учения интересны, достойны внимания и исследования, но учения, которые выстроены на догматическом основании, могут иметь лишь информационное (или образовательное) значение для тех, кто стремится к живому знанию.

В связи с этим можно также вспомнить знаменитое изречение Сократа (469–399 гг. до н. э.) «Scio me nihil scire» («Я знаю, что ничего не знаю»)***, в котором отражена идея неуловимости человеческим умом живого знания, имеющего динамическую природу. Всё, что доступно уму, – это фиксация промежуточных достижений мысли, лишь на мгновение становящихся чувственным, живым откровением, но сразу же после их осознания и оформления уходящих в прошлый опыт и теряющих непосредственную связь с непрерывно текущим процессом познания. Каждое новое открытие не только увеличивает область известного, но и расширяет тем самым границу между известным и неизвестным. Таким образом область неизвестного растет для исследователя вместе с ростом его познаний. Возникает логический парадокс – чем больше знаешь, тем больше не знаешь.

---

*** Встречается также в несколько изменённой форме: «Я знаю только то, что ничего не знаю, но другие не знают и этого».

---

Кроме того, в свете новых знаний старые достижения приходится постоянно пересматривать, переосмысливать и корректировать, а иногда и просто отбрасывать (как утратившие свою актуальность в изменившемся масштабе восприятия), заменяя их обновлёнными представлениями, основанными уже на новой мировоззренческой парадигме. «Продвигаясь вперед, наука непрестанно перечеркивает сама себя» (Виктор Гюго).

Всё это мы называем научным процессом. Как видим, он подчинен одному и тому же алгоритму. Познание себя и окружающей действительности – фундаментальное свойство природы человека. Так уж мы устроены – даже осознавая невозможность достижения конечной цели, стремимся к ней с неизменной настойчивостью и страстью.

Информация и Знание (часть 1)

«Где мудрость, утраченная нами ради знания? Где знание, утраченное нами ради сведений?»

Т. С. Элиот

«Пребывать в неведении относительно собственной невежественности – такова болезнь невежд».

Г. С. Олкотт

«Ничего не найдено… ничего не придумано. Знать мы можем только то, что ничего не знаем. И это высшая степень человеческой премудрости».

Л. Н. Толстой

«Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать».

Первое послание апостола Павла к Коринфянам (8:2)

«Знать, что не знаешь, есть высшее знание. Не знать, но полагать, что знаешь, – болезнь».

Лао-Цзы

«Я знаю, что ничего не знаю».

Сократ

Понятия и значения

Слово «информация» (англ. information) за последние несколько десятков лет стало очень популярным и прочно вошло в повседневное употребление во многих языках мира. Его можно встретить в лексиконе практически любого человека. Это и понятно, ведь, как известно, мы живем сейчас в век информации. Значение этого слова понимают все, но заглянем всё же в словарь иностранных слов и освежим в своей памяти некоторые детали.

Итак, существительное «информация» происходит от латинского informatio и буквально означает «разъяснение, изложение». В словаре оно имеет два значения: «…1. Сообщение о чем-л. 2. Сведения, являющиеся объектом хранения, обработки и передачи».

А глагол «информировать» происходит от латинского informare < formare, то есть «придавать внешний вид», который, в свою очередь, образован от латинского же forma «форма» и означает – передавать кому-либо данные, сообщать факты.

Как видим, ничего в этих словах нет сложного для понимания подавляющего большинства людей. Тем не менее, понятие «информация» очень часто полностью отождествляют с понятием «знание». Конечно, это можно объяснить тем, что в некоторых контекстуальных случаях слова «информация» и «знание» действительно нередко употребляют как синонимы. Однако с полным их отождествлением нельзя согласиться, потому что и по своему происхождению, и по внутреннему потенциалу эти слова всё же отличаются между собой и используются иногда в таких контекстных значениях, которые существенно удалены друг от друга как стилистически, так и по смыслу.

В толковом словаре (например, под редакцией Т. Ф. Ефремовой) сформулированы такие значения слова Знание: «…1. Обладание какими-л. сведениями, осведомленность относительно кого-л., чего-л. // Владение какими-л. практическими навыками, умениями. 2. Проверенный практикой результат постижения действительности, её отражение в сознании человека. // Система сведений о закономерностях развития природы, общества, мышления и т.п.; наука». Ко второму пункту претензий нет, вторая часть первого пункта тоже не вызывает особых возражений, но с первой частью первого пункта можно поспорить. Если информация – это сведения (см. второе значение в словаре иностранных слов), то «обладание какими-л. сведениями» – это всего лишь обладание информацией, но не знанием. Неудивительно, что так часто возникает путаница в употреблении слов «информация» и «знание», если даже авторы словарей допускают логические ошибки в толковании этих слов.

А вот что находим в логическом словаре: «Знание – результат процесса познания действительности, получивший подтверждение в практике…» (это начало довольно объемной словарной статьи, полное цитирование которой выведет нас за рамки основной темы). Здесь значение слова «знание» практически совпадает со вторым пунктом формулировки в толковом словаре Т. Ф. Ефремовой. Поэтому будем ориентироваться на то, что созвучно по смыслу в разных компетентных источниках.

Но обратимся теперь к возможным истокам самого понятия – откуда «есть пошло» существительное Знание? А происходит оно от глагола «знать». И вот что «говорит» нам по этому поводу этимологический словарь (под редакцией Семенова А. В.): «…Старославянское – знати; древнеиндийское – janati (знает). Слово имеет два лексических значения: знать – "высшие слои общества"; знать – "быть в курсе чего-либо". В общеславянский язык слово пришло из индоевропейского, в котором подобный корень использовался в значении "отличать, узнавать". В «древнерусском» языке слово начинает употребляться с XI в. Родственным является словенское – znati. Производные: знающий, знатный, признавать, узнавать, знание».

Если «знание» – производное от «знать», то напрашивается вывод, что здесь понятию предшествует опыт как результат действия. То есть «знание» как понятие – это осмысление (отражение в сознании, или осознание) результата действия, который определяется как опыт практической деятельности. Другими словами, знание невозможно получить без предварительного действия, составляющего практический опыт. Но само действие не станет приобретенным знанием до тех пор, пока результат этого действия не отразится в сознании, не будет осознан.

Теперь вернемся к значению слова «информация». Если это сообщение о чем-либо или сведения о чем-либо, то здесь для получающего или использующего какую-либо информацию нет прямой связи с его опытом – осознанным результатом практической деятельности. То есть для него это не знание, а лишь сообщение о чужом знании или собрание сведений о приобретенных кем-то знаниях. Чтобы эти сведения стали его знаниями, ему необходимо проверить полученную информацию на практике и осознать результаты этой проверки.

Осознание – это глубинная цель человеческой деятельности. Осмысленный результат практического действия позволяет увидеть новую перспективу в процессе познания самого себя и окружающей действительности. Пока не наступил следующий этап осознания, вся деятельность продолжается по кругу в различных вариациях на прежних позициях осознанности.

Если не усложнять, схематично процесс познания можно описать так: источник знания транслирует информацию о себе, воспринятая от источника знания информация побуждает к действию, совершенное действие результируется в опыт, а осмысление полученного опыта становится новым знанием и новым источником его трансляции в виде информации для того, кто готов её воспринять. Для каждого уровня и состояния существует свой источник знания, своя способность воспринимать от него информацию и трансформировать её опытным путем в собственное знание. Таким образом, становится очевидным, что обладатель знания способен лишь транслировать информацию о своем знании, но не передавать само знание. А желающий получить знание может лишь воспользоваться информацией о чужом знании, но своё знание ему необходимо извлекать из собственного опыта.

Какие же основные отличия знания от информации? Знанию как качественному состоянию всегда предшествует действие: сначала узнать что-либо, а затем иметь знание о чем-либо. То есть сначала действие, а затем понятие (знание в данном случае) как осознанный результат действия. С информацией получается всё с точностью до наоборот: именно она (информация) предшествует действию, а не действие ей (как происходит со знанием). То есть тут понятие (в этом случае сведение или какое-либо сообщение) сначала, а затем уже действие с целью получения практического результата. Следующее, весьма существенное, отличие состоит в том, что сфера информации (по крайней мере, в рамках рассматриваемого толкования) в происхождении и восприятии ее продуктов ограничена областью ума, в то время как сфера знания своим воздействием охватывает человека во всей его целостности.

Да, для того чтобы воспринимать или передавать информацию достаточно бывает и одного умственного усилия (исключение – личное ощущение в случае недостатка или переизбытка информации), но знание становится в полной мере знанием лишь тогда, когда человек приобретает опыт всем своим существом – и сознанием, и чувствами, и телесными ощущениями. Такое знание остается с человеком на всю его жизнь, в отличие от полученной информации, которая, образно выражаясь, в одно ухо влетает, а из другого – вылетает. Ведь из огромного количества окружающей нас информации побуждают нас к действию с целью получения опыта и знания лишь какие-то её крохи.

Проиллюстрируем сказанное простым примером. Если мы изучим инструкцию по управлению автомобилем, то получим неплохое представление о теории вождения, но вряд ли после этого будем всерьёз утверждать, что умеем управлять автомобилем, потому как подобное умение состоит из практических навыков. Такие навыки мы получаем, когда садимся за руль автомобиля и начинаем приучать своё тело совершать манипуляции, необходимые для осуществления правильного управления транспортным средством в тех или иных условиях дорожного движения, постепенно доводя до автоматизма свои действия. Когда наше тело с помощью волевого и умственного усилия приобретает устойчивый опыт на уровне телесных ощущений, это становится нашим практическим навыком, нашим знанием в конкретной области человеческой деятельности.

Описанный алгоритм действия применяется при отработке любых практических навыков, начиная с хождения, речи, чтения и заканчивая управлением сложными механизмами. Для того чтобы полученный навык стал знанием, тело должно прочувствовать и запомнить в своих ощущениях все нюансы приобретаемого опыта, а ум должен оказаться способным осознать и зафиксировать его практический результат.

Есть и другие отличия между информацией и знанием. Например, существуют такие метафоры: информационный голод, перенасыщенность информацией. Здесь речь идет об оценке собственного состояния, а не состояния какого-то другого человека: «Я испытываю информационный голод, а не он, она, они… Я перенасыщен информацией, а не другой или другие». Эта оценка относится к области чувств, ощущений, поэтому мы можем судить с достоверностью лишь о своем голоде или перенасыщении, но не о чужом. Однако мы можем сказать, что у кого-то нет знаний в какой-то конкретной сфере или кто-то накопил огромные знания в какой-то области деятельности. Это будет нашей оценкой, основанной на наблюдении за действиями другого человека. В то же время сам человек не испытывает отрицательных эмоций при недостатке у него знаний (как в случае с информацией). Если он чувствует потребность в получении нового знания, то просто начинает её реализовывать. А почувствовать такую потребность он может только после знакомства с соответствующим информационным материалом, который покажется ему достаточно важным для него. Пока этого не случилось, человек вполне удовлетворен тем знанием, что у него есть уже, и даже не подозревает о существовании ещё какого-то.

Точно так же мы никогда не ощущаем переизбытка знаний (в отличие от перенасыщенности информацией). У нас всегда есть столько знания, сколько нам требуется в данный момент. Почему же так происходит? Да потому, что для нас по-настоящему важна лишь та информация, которую мы способны превратить в своё знание, которая становится толчком к его получению. Остальная информация – это шум, мусор для нас, то, что отвлекает от чего-то более важного, по нашему мнению. А этого «мусора» на порядки больше от действительно интересных нам сведений. Информация создается умом для ума, а ум довольно ограничен в своих возможностях и не может подолгу концентрировать своё внимание на многих вещах одновременно. Необходимо ещё и анализировать, оценивать на предмет достоверности, отбирать, перебирать, упаковывать, складировать (а вдруг пригодится?). Всё это слишком утомительно, и поэтому мы испытываем периодически состояние информационного перенасыщения, кроме тех случаев, когда на длительное время прекращаем активное участие в социальном взаимодействии и постепенно начинаем ощущать уже недостаток информации о жизни социума.

Распространению информации нередко предшествует внесение в неё разного рода изменений и корректировок. Иногда это делается неосознанно, по небрежности или из-за неопытности. Но гораздо чаще такие действия носят целенаправленный характер, поскольку позволяют влиять на поведение и умонастроение людей, формирование их желаний и устремлений, восприятие ими тех или иных событий, а значит, на их оценочные суждения, жизненные убеждения, вкусы и предпочтения, политическую лояльность, экономические взгляды и так далее. Возможность сознательного манипуляционного воздействия на умы способствует возникновению технологий достижения целей, связанных с получением привилегированного положения в обществе, что дает широкий доступ к материальным благам и удовлетворяет властные амбиции гипертрофированного эго манипулятора. В меньших масштабах это может осуществляться на уровне социальных групп, разных коллективов и в межличностных отношениях.

Сознательное искажение информации, или преднамеренная ложь, называется дезинформацией. Дезинформация выполняет те же функции, что и информация (побуждает к действию или остается незамеченной), так как в обоих случаях структура, методы создания, механизм действия и способы передачи остаются идентичными. Отличается у них только идейно-смысловое наполнение, поскольку информация и дезинформация противоположны по своему сущностному направлению и обеспечивают тем самым поддержку антиподных состояний сознания.

Знание как понятие тоже имеет свои противоположные значения. Во-первых, это «незнание», то есть отсутствие знания, или невежество. А во-вторых, это «псевдознание», то есть ложное знание, или заблуждение. «Незнание» не вступает в антагонистические отношения со «знанием». Это ситуативная пустота (бездействие), предназначенная к заполнению знанием в процессе его движения, распространения. А «псевдознание» возникает в результате действия дезинформации. Это конечный смысл создания продуктов дезинформации. Носитель ложного знания становится удобным объектом воздействия манипуляционных технологий с целью получения от его действий и реакций разных выгод для тех лиц или групп лиц, которые преднамеренно и целенаправленно осуществляют в больших и малых масштабах программы психологической и интеллектуальной обработки сознания людей.

Переход от незнания к знанию совершается без внутреннего сопротивления и страха. Обретение нового знания, заполняющего пустоту незнания, сопровождается положительными эмоциями, чувством радости и удовлетворения. Но совершенно противоположная картина складывается при переходе от ложного знания к знанию. Этот процесс сам по себе – относительно редкое явление, так как для его осуществления требуется или экстраординарное воздействие внешнего происхождения, или длительный период внутренней бессознательной подготовки, или сильные переживания и эмоциональные стрессы, вызванные разнообразными причинами личного характера. Выход из состояния заблуждения, или замена псевдознания на знание, – это тяжелый и болезненный процесс прозрения, ведущий к осознанию обновленного взгляда на вещи, явления, события, факты. Этот кризисный переход осуществляется под сильным давлением страха, с яростным внутренним сопротивлением и постоянными увертками ума, старающегося удержаться на прежних позициях и упорно не желающего покидать территорию устоявшихся убеждений. Такая реакция закономерна, потому что псевдознание способно позиционировать себя как знание лишь в определенной, специально созданной для этой цели, системе координат, которая должна сохранять свою неизменность (догматичность) как окончательная истина для всех и всегда при любых обстоятельствах и условиях.

Привлекательность системы состоит в том, что пребывание в ней создает иллюзию безопасности и комфорта для всякого, кто безоговорочно принимает её догматические установки за истину в последней инстанции. Любое сомнение автоматически выводит из зоны комфорта, поскольку псевдознание, как любая иллюзия, не терпит даже незначительных изменений условий своего восприятия. Восприятие создаёт иллюзию, и оно же разрушает её. Удерживается она лишь зафиксированной неизменностью и верой в эту неизменность.

Следует также учитывать, что знание как умозрительное понятие практически сводится к тому или иному набору сведений о чем-либо, которые могут фиксироваться в определённой форме для сохранения и возможного применения в дальнейшем. Но таким образом оно переходит в категорию информации и по своей сути превращается в знание «мертвое». Здесь в качестве иллюстрации напрашивается сравнение с понятием мертвого и живого языка.

Конфликт устремлений

Цель существует всегда. Стремление тоже. Другое дело, что далеко не всегда это осознаётся. Цель и стремление реализовать её заложены в самой природе существа. Задача – сделать это фактом осознания. Ум может ставить какие угодно цели. Их формирование – суть рефлексия личности, обусловленной сиюминутностью и злободневностью в рамках своих физиологических и социокультурных потребностей. Эти надуманные (призрачные) цели зачастую вступают в противоречие с целями сущностными. Человек испытывает томление, дискомфорт и неудовлетворённость. Дальше идёт процесс дистилляции, завершающийся возгонкой нового качества осознания. Но это – реже. Чаще, к сожалению, томление заканчивается протуханием, загниванием и разложением.

Сущностная основа государства

Доминирующий организующий принцип земной человеческой цивилизации – государственность. Государством называется энергетическая структура, контролирующая определенную часть земной поверхности, включая воздушное пространство, которое непосредственно над ней находится. Источником рождения, питания, роста, процветания этой структуры служит групповое сознание отдельных человеческих существ, сформированное влиянием привлекательной для каждого идеи, суть которой всегда неизменна – успешная реализация инстинктов выживания, самосохранения и размножения, а образ, или выражение, зависит от стадии и уровня развития самосознания ее носителей. Поэтому образ идеи рано или поздно устаревает, что приводит к упадку, гибели и разложению государства. На месте прежней структуры новая возникает только при условии своевременного формирования свежего жизнеспособного образа идеи с той же неизменной сутью. В противном случае, освободившуюся территорию начинают контролировать соседние структуры.

Между умом и безумием

Чтобы отличить ум от безумия, необходимо руководствоваться чётким критерием оценки. Поскольку безумие – это отнюдь не слабоумие, более очевидное в своем проявлении, а извращённость, или неуравновешенность, интеллектуальной потенции.

Грань между умом и безумием для обычного восприятия почти невидима. Ум иногда принимают за безумие, а безумие – за ум. Критерий зрелого здорового ума – ответственность. Безответственное действие совершает безумный. Ум – инструмент созидания. Ответственное созидание несёт благо и способствует порядку, поднимает сознание на более высокий уровень. Безответственное созидание ведёт к разрушению, порождает хаос и опускает сознание на уровень животных инстинктов. Ответственный ум уравновешен совестью и управляем духом. Но ум безответственный стремится вырваться из-под контроля, и когда ему это удаётся, он становится всем: и душой, и сердцем, и совестью, и духом – ничего не различает, всё поглощает. Это и есть безумие – неизбежное следствие слабодушия, бессовестности, бессердечности и бездуховности.

О вере, о правде и об уме

Вера не требует доказательств: она сама – доказательство. Наличие веры – это спокойствие и невозмутимость. Её отсутствие – суетная подозрительность и переполненность желанием обличать. Верой обладает не тот, кто сооружает эшафот, а тот, кто на него всходит.

Правда – это не умственная категория. Правда пребывает в сфере ощущений. Когда спорят о правде, то подразумевают правду одну на всех, а говорит каждый о своей. Но если она одна на всех, то распределена между всеми, хоть и в разной пропорции. Поэтому её возможно воспринимать и чувствовать, но не выражать.

Ум определяет и объясняет. И прекрасно с этим справляется. Искренность не входит в перечень характеристик ума, поэтому воспринимается им как несовершенство. Совершенство в рамках ума – искусственно, а значит, лишено этой незащищённой искренности. Природа ума – функциональна. Ум отражает состояние сознания, называя, оценивая и описывая воспринятую информацию. Чувство – это проявление энергии сознания. Ум способен лишь фиксировать действие этой энергии, но не может принимать её и передавать. Такой обмен возможен только между самими чувствами.

Что делать?

Что делать? Просто быть всегда доступным для мысли, приходящей из глубин нашего естества. Отличить её просто: она не имеет очевидных связей с текущей злободневностью. Это то, что мы называем «осенило!». Но принять её непросто. Мы ведь большей частью пребываем в некоем подобии летаргического сна, что делает нас маловосприимчивыми. 

В принципе, нам не о чем беспокоиться. Всё, что должно произойти, происходит без особого нашего участия. Но беспокоиться нам всё же надо, поскольку наше беспокойство и есть причина нашей жизни. Не беспокойство ума, а беспокойство души. Ум следует успокоить: его функции – фиксация и регистрация, а с этим он лучше справляется в спокойном состоянии. Но озадаченная и обеспокоенная душа удерживает наше внимание на острие сознательного действия, не давая нам погрязнуть в гуще привычных реакций. Её цель – осознание всего, что происходит с нами и вокруг нас. А такого осознания невозможно достичь без эмоций и чувств, и его максимальная степень неизбежно приводит нас в состояние Любви – основы любого творчества и развития.

За свой «базар» приходится отвечать всем

Трудно не признать тот факт, что мы плохо осведомлены друг о друге. О том, что составляет содержание внутренней жизни каждого из нас. Мы знаем о других только то, что нам позволено знать. Точно так же и о нас знают лишь то, что мы позволяем узнать о себе другим. Всё же, несмотря на скудость своей информированности, все мы с готовностью беремся судить о поступках не только своих родственников, друзей и близких знакомых, но и людей, с которыми лично никогда не взаимодействовали. Смело восполняя пробелы в своих знаниях о другой личности собственными фантазиями, навеянными часто отрицательными эмоциями (как реакциями на неудачи, проблемы, неудовлетворенность собственной жизнью) и разного рода манипулятивными внушениями со стороны, мы выстраиваем образ того или иного человека, большей частью, конечно, не совпадающий с его реальной личностью. Мы уверенно оцениваем поступки, реакции человека, его взаимоотношения с окружающими, достижения и провалы, привычки и вкусы, как правило, не понимая сложной их мотивации, обусловленной личной историей, которая глубоко скрыта от посторонних, а нередко и от самого человека.

Но получается, что мы судим не о самом человеке, а всего лишь о своем представлении о нем. И представление это в значительной мере отражает наше собственное внутреннее состояние. Таким образом мы вовлекаемся эмоционально, а значит, и энергетически, в структуру деятельности чужой личности и берем на себя часть её энергетической ответственности за те самые действия, которые мы осудили или одобрили. Ведь в той или иной степени, прямо или косвенно, мы корректируем действия конкретного человека, оказывая эмоциональное влияние на общий фон его существования.

«Грешим» этим мы постоянно – то по собственной воле, то в поддержку чужой инициативы, – даже не замечая своей причастности к процессу коллективного создания новых образов и смыслов, отражающих не столько действительное положение вещей, сколько сиюминутную направленность внимания, обусловленную характером, качеством и атмосферой нашего собственного внутреннего состояния. Бездумно, автоматически, по привычке, привязываясь к жизненным обстоятельствам другой личности, мы входим, даже помимо своего желания, во взаимодействие с ними на определённых энергетических уровнях. Отголоски этого взаимодействия могут проявляться в разных формах, зачастую внешне далёких от своего источника, но, тем не менее, прочно связанных с его смысловым наполнением. В энергетической реальности нет ничего автономного: всё связано со всем невидимыми глазу нитями. Наши эмоции, мысли, слова, поступки – это формы проявления и трансляции энергии, которая никуда не исчезает, но тут же находит наиболее подходящие для себя пути для соединения с аналогичной по качеству и характеристикам энергией. Поэтому случается, что мы направляем её на какой-то определённый объект, но проявляется её действие в совершенно другом месте, которое не находилось на тот момент в зоне нашего внимания. Но мы редко бываем способными отследить её путь и соединить два факта в одном энергетическом событии. А из подобных фактов и событий формируется вся наша жизнь – она только из них и состоит.

Таким образом, чем больше нашей осознанности присутствует в этих событиях, тем лучше и глубже мы понимаем причины происходящего, тем эффективнее реагируем на возникающие обстоятельства и быстрее находим оптимальные решения для реализации своих целей. Степень такой осознанности зависит от полноты осознания ответственности за любые свои эмоции, мысли, суждения, оценки и поступки.

Ильф и Петров

«Как случилось, что мы с Ильфом стали писать вдвоем? Назвать это случайностью было бы слишком просто…»

(Евгений Петров: «Из воспоминаний об Ильфе»).

Ильф и Петров. «Двенадцать стульев», «Золотой телёнок». Известные авторы и их популярные книги. По этим книгам были сняты не менее популярные фильмы. Мы часто, общаясь, цитируем фразы персонажей этих произведений. Многие из нас перечитывали эти романы неоднократно, а некоторые – запомнили дословно целые страницы из них. Но много ли мы знаем или помним об их авторах? Освежим в памяти хотя бы некоторые факты из жизни и совместного творчества Ильфа и Петрова.

Илья Арнольдович Ильф (1897–1937)

Псевдоним «Ильф», возможно, происходит от настоящего имени писателя (Йехи́эль-Лейб Арьевич Фа́йнзильберг), в соответствии с еврейской традицией составления именных аббревиатур, или может быть сокращением имени «Илья» и фамилии «Фа́йнзильберг».

«Илья Ильф родился в семье банковского служащего и в 1913 году окончил техническую школу» (из «Двойной автобиографии» в предисловии к роману «Двенадцать стульев»).

В октябре 1922 года Илья Ильф познакомился с Марией Тарасенко. Он влюбился с первого взгляда, а если точнее сказать, с первого прикосновения к её руке. Хрупкая и мечтательная Маруся стала главным человеком в его жизни.

Влюблённые Илья и Мария писали друг другу письма, даже находясь в одном городе: «Мне незачем писать тебе, раз мы можем видеться каждый день, но до утра далеко, и вот я пишу. Мне кажется, что любил тебя еще тогда, когда зимой, под ветер, разлетевшийся по скользкому снегу, случайно встречался с тобой… ...если с головой завернуться в одеяло и прижаться в угол, можно ощутить твое дуновение, теплое и легкое. Завтра утром я приду к тебе, чтобы отдать письма и взглянуть на тебя. Но одно письмо я оставляю при себе. Если кричат пароходы ночью и если ночью кричат журавли, это то, чего еще не было, и как больно я тебя люблю». Вскоре они поженились. У них родилась дочь – Александра.

Ильф преуспел не только в писательском деле, но и проявил себя как талантливый фотограф. Особенно он любил создавать фотопортреты. А поскольку Ильф был знатоком человеческой натуры, то работу эту выполнял блистательно.

Уже в зрелом возрасте Александра опубликовала ранее неизвестные материалы своего отца. В том числе была издана переписка Ильфа с будущей женой Марусей («Илья Ильф, или письма о любви») – трогательный роман в письмах. Александра Ильинична не знала о существовании этой переписки и обнаружила её случайно, уже после смерти матери в 1981 году. Тогда же она нашла и фотоработы своего отца.

Благодаря труду дочери Ильи Ильфа и Марии Тарасенко была также издана полная авторская версия «Двенадцати стульев», без цензуры и с главой, которая отсутствовала в более ранних текстах. Кроме того, Александра Ильинична осуществила перевод романа на английский язык и подготовила к публикации книгу «Илья Ильф – фотограф». Вообще, романы Ильфа и Петрова переведены на многие языки мира.

У Ильи Ильфа было два старших брата и один младший. Старшие – французский художник-кубист и фотограф Сруль Арьевич Файнзильберг (Саул Арнольдович Файнзильбер), эмигрировавший в Париж в 1922 году и известный под псевдонимом Александр Фазини (Сандро Фазини), (1892–1942) и советский художник-график и фотограф Михаил (Мойше-Арн) Арьевич Файнзильберг, пользовавшийся псевдонимами МАФ и Ми-фа, (1895–1942). Младший брат – Беньямин (Вениамин) Арьевич Файнзильберг (1905–1988) – был инженером-топографом. Он единственный среди братьев не имел псевдонима, и лишь ему удалось дожить до преклонных лет. Три его старших брата ушли из жизни относительно рано. Можно также сказать, что Вениамин, в отличие от своих старших братьев, сумел оправдать ожидания отца: стал топографом, инженером, работал в легкой промышленности. Но, как и его старшие братья, он был замечательным фотографом и оставил массу великолепных фотографий – пейзажей и портретов.

Илья Ильф дружил с Юрием Олешей, Михаилом Булгаковым, Валентином Катаевым.

С Евгением Петровым Илья Ильф познакомился в 1925 году в Москве – они оба тогда работали в издательстве газеты «Гудок». Примерно через год после этого знаменательного события началось их плодотворное десятилетнее сотрудничество на литературной ниве. Первым значительным результатом их совместного труда стал роман «Двенадцать стульев», публиковавшийся в 1928 году в журнале «30 дней». Произведение начинающих писателей поддержал В. Маяковский, но литературные критики встретили первый роман Ильфа и Петрова прохладно. А вот в читательской среде он сразу приобрел огромную популярность. И это несмотря на то, что первые издания романа были изрядно исковерканы цензурой. Первые десять лет он регулярно при очередном переиздании подвергался «чисткам» со стороны цензуры, сократившись таким образом в объеме примерно на треть от полной авторской версии.

Интересно, что по первоначальной задумке Ильфа и Петрова Остап Бендер должен был стать второстепенным персонажем. Для него была заготовлена всего только одна фраза: «Ключ от квартиры, где деньги лежат». Сюжетную основу романа – историю о поисках зашитых в стул бриллиантах – предложил Валентин Катаев. Ему и посвятили это произведение Ильф и Петров. Позже, в своих воспоминаниях об Ильфе, Петров писал: «Мы быстро сошлись на том, что сюжет со стульями не должен быть основой романа, а только причиной, поводом к тому, чтобы показать жизнь». Видимо, в процессе написания романа возникло переосмысление творческой задачи и перераспределение акцентов основной фабулы произведения. И второстепенный поначалу Остап Бендер вышел на первый план повествования.

Был ли у главного героя «Двенадцати стульев» и «Золотого телёнка» реальный прототип? Существует несколько версий, освещающих эту тему. По одной из них, прототипом Остапу Бендеру послужил некий Митя Ширмахер, великий ловкач и комбинатор, с которым И. Ильф познакомился в клубе «Коллектив Поэтов» ещё до своего переезда в Москву. Клуб этот располагался на улице Петра Великого в Одессе. «Коллектив Поэтов» – объединение молодых одесских литераторов, куда входили Валентин Катаев, Юрий Олеша, Семен Кирсанов, Эдуард Багрицкий. Ильф читал там, по воспоминаниям Катаева, «нечто среднее между белыми стихами, ритмической прозой, пейзажной импрессионистической словесной живописью и небольшими философскими отступлениями». Но вот что рассказала о прототипе Остапа Бендера дочь Ильфа – Александра Ильинична Ильф – в беседе с Григорием Пруслиным в августе 2004 года: «Писали, что прототипом Бендера был работник уголовного розыска. Но это не так. В Одессе жил поэт, писавший прелестные стихи под псевдонимом Анатолий Фиолетов. Он действительно работал в угрозыске и пришел к бандитам, которые его подстрелили. А у него был брат – Остап Шор, который и стал прототипом Бендера. Не только по имени и внешности, но и по многим фразам, выражениям, акцентам». Ну что ж, Александра Ильф – это, пожалуй, самый авторитетный источник на сегодня для интересующихся темой творчества Ильфа и Петрова.

В 1931 году был издан второй роман Ильфа и Петрова – «Золотой телёнок». Эту книгу критика встретила уже тепло. Из писателей о ней восторженно отзывались М. Горький, М. Зощенко, А. Барбюс. В целом оба романа стали чрезвычайно популярными не только среди советских читателей, но и за рубежом.

В 1935 году Ильф и Петров совершили путешествие в США. После своего возвращения на Родину они написали документальную повесть «Одноэтажная Америка». Но, к сожалению, во время автомобильных поездок по Америке обострилась давняя болезнь Ильи Ильфа – туберкулез легких. 13 апреля 1937 года он скончался. Похоронили его на Новодевичьем кладбище.

Евгений Петров (1903–1942)

Псевдоним «Петров» происходит от отчества писателя – Петрович. Его настоящая фамилия – Катаев.

«Евгений Петров родился в семье преподавателя и в 1920 году окончил классическую гимназию» (из «Двойной автобиографии» в предисловии к роману «Двенадцать стульев»).

Писатель, драматург и поэт Валентин Петрович Катаев (1897–1986) – старший брат Евгения Петровича Катаева, то есть Евгения Петрова. Они были одесситами, как и Илья Ильф. Широкую известность В. Катаев получил после издания своей повести «Белеет парус одинокий» (1936). Валентин Катаев был основателем и главным редактором (1955–1961) популярного в советское время журнала «Юность». Интересно также, что Валентин Катаев дружил с Ильей Ильфом ещё с того времени, когда все они жили в Одессе, хотя Петров, как уже отмечалось, познакомился с Ильфом в Москве. Кроме того, можно добавить, что будущие соавторы знаменитых романов переехали из Одессы в Москву практически одновременно – в 1923 году, то есть за два года до своего знакомства в редакции газеты «Гудок», где тогда работал и старший брат Евгения Петрова – Валентин Катаев.

Валентин Петрович Катаев оказал значительное влияние на своего младшего брата. Он буквально настаивал на том, чтобы Евгений занимался писательским трудом. Жена В. Катаева позже вспоминала: «Я никогда не видела такой привязанности между братьями, как у Вали с Женей. Собственно, Валя и заставил брата писать. Каждое утро он начинал со звонка ему – Женя вставал поздно, принимался ругаться, что его разбудили… “Ладно, ругайся дальше”, – говорил Валя и вешал трубку».

А вот несколько интересных фактов из жизни Евгения Петрова. Во время работы в уголовном розыске он лично задержал Александра Козачинского – своего бывшего одноклассника, который стал главарем банды. Козачинского приговорили к расстрелу (время было суровое), но Петров добился смягчения приговора. Когда А. Козачинский освободился из лагеря, Е. Петров устроил его на работу в «Гудок». А в 1938 году, по настоянию Петрова, Козачинский написал приключенческую повесть «Зеленый фургон». Евгений Петров стал прототипом главного героя повести – Володи Патрикеева. В 1983 году был снят одноименный фильм по этой повести.

В восприятии читательской аудитории Илья Ильф и Евгений Петров оказались нераздельны. Сами они шутили по этому поводу: «Ильфа и Петрова томят сомнения – не зачислят ли их на довольствие как одного человека». Но это были разные люди – и по происхождению, и по возрасту, и по характеру, и даже по национальности: один – еврей, другой – русский.

У Е. Петрова было два сына: Петр Катаев, известный кинооператор («Три тополя на Плющихе», «Семнадцать мгновений весны» и др.), и Илья Катаев, который стал композитором («Стою на полустаночке» и др.).

Конечно, эти сведения известны многим. Но не все знают об одном необычном увлечении Евгения Петрова. Он долгие годы коллекционировал конверты писем, которые отправлял выдуманным адресатам на выдуманные адреса в выдуманных городах. Только страну указывал реально существующую. Поскольку адресаты были выдуманными, то через месяц-полтора отправленные письма возвращались к Петрову назад. И на конвертах уже красовались разноцветные иностранные штемпеля. Всё происходило по одной схеме. Постепенно собралась значительная коллекция таких конвертов. Но однажды произошло нечто неожиданное для отправителя…

В апреле 1939 года, за несколько месяцев до странного, просто удивительного, события Е. Петров, придумав очередного адресата – «Меррилла Юджина Уэзли», улицу и номер дома – «Райтбич, 7», а также город – «Хайдбердвилл», решил на этот раз отправить письмо в Новую Зеландию. Это была чуть ли не единственная страна, почтовое ведомство которой Петров ещё не побеспокоил. В конверт он вложил послание такого содержания (разумеется, оно было написано по-английски): «Дорогой Меррилл! Прими мои самые искренние соболезнования в связи с кончиной дяди Пита. Крепись, старина. Прости, что долго не писал. Надеюсь, что с Ингрид всё в порядке. Поцелуй дочку от меня. Она, наверное, совсем уже большая. Твой Евгений».

После отправки письма прошел срок вдвое больше обычного, но конверт со штемпелями Новой Зеландии всё не возвращался к Петрову. Он решил, что письмо могло и затеряться в долгом пути, и начал потихоньку забывать о нем.

Наступил август… И отправленное письмо вдруг напомнило о себе. Да как напомнило! Почтальон доставил конверт из-за границы, но совсем не тот, который отправлял Петров. Поспешно вскрыв конверт, писатель с любопытством начал читать ответное послание из Новой Зеландии, в котором сообщалось: «Дорогой Евгений! Спасибо за соболезнования. Нелепая смерть любимого всеми нами дяди Пита выбила нас из колеи на полгода. Надеюсь, ты простишь за задержку письма. Мы с Ингрид часто вспоминаем те два дня, что ты провел с нами. Глория совсем большая и осенью пойдет во второй класс. Она до сих пор хранит мишку, которого ты привез ей из России. Не забывай нас. Пиши».

Что об этом можно было подумать? Первой реакцией Петрова на прочитанное сообщение стало подозрение, что кто-то подшутил над ним в его же духе. Затем он вспомнил, что в спешке очень невнимательно прочитал обратный адрес на конверте. И когда Евгений снова взглянул на адрес, ему стало уже не до шуток. Ведь на конверте было четко и ясно написано: «Новая Зеландия, Хайдбердвилл, Райтбич, 7, Меррилл Юджин Уэзли». А синий штемпель «Новая Зеландия, почта Хайдбердвилл» отметал все возможные сомнения по поводу подлинности письма.

А ещё, кроме самого письма, в конверте находилась фотография. И то, что было на ней изображено, уже совершенно не вязалось со здравым смыслом, с тем, что Петров привык считать незыблемой основой жизни, на чем держалось всё здание его представлений о реальном мире и физическом существовании. Евгений Петров ни разу не бывал в Новой Зеландии, поэтому он был просто поражен, увидев на снимке крепкого мужчину, обнимавшего… его самого, Петрова! Мало того! На обороте фотографии была надпись: «9 октября 1938 года». Писателю стало совсем не по себе, ведь именно в тот день он в бессознательном состоянии, с тяжелейшим воспалением легких, попал в больницу. Врачи в течение нескольких дней боролись за его жизнь. Они не скрывали от близких больного, что у него очень мало шансов преодолеть смертельную угрозу.

Евгений Петров решил разобраться с этой странной, необъяснимой ситуацией, граничащей с какой-то мистикой. А возможно, это просто какое-то недоразумение, дикое совпадение, случающееся раз в сто лет. Разгадать самостоятельно загадку он был не в силах, но всё это прояснить ему очень хотелось. И Петров отправляет еще одно письмо в Новую Зеландию с вопросами к Меррилл Юджин Уэзли.

Но вскоре началась Вторая мировая война, и ответа Е. Петров уже не дождался. С первых дней войны он стал военным корреспондентом «Правды» и «Информбюро». Сослуживцы его не узнавали: Петров стал молчаливым, задумчивым и замкнутым. Шумного общения и веселых компаний он старался избегать, а шутить перестал вообще.

Евгений Петров погиб 2 июля 1942 года. Над территорией Ростовской области, рядом с хутором Филипповским и селом Маньково-Калитвенским (Чертковский район), самолёт, на котором писатель возвращался в Москву из Севастополя, потерпел крушение. На хуторе писатель и был похоронен.

Валентин Катаев считал, что эта катастрофа была не случайной. По его воспоминаниям, вся жизнь Евгения буквально сопровождалась цепью трагических событий, на волосок отделявших его от смерти. В детстве Женя с друзьями-гимназистами на старой рыбацкой шаланде отправился из Одессы в Очаков. Ребят настиг сильный шторм, и они чудом остались живы. Позже Евгений надышался в гимназической лаборатории сероводородом, и его с трудом вернули в сознание уже на свежем воздухе. Во время путешествия по Италии в Милане Евгения сбил велосипедист. В Финскую войну снаряд врезался в угол дома, где ночевал Петров. А в начале Второй мировой войны писатель однажды попал под минометный огонь немцев. Трагическая гибель в 1942 году завершила эту роковую цепь событий.

Уже после войны, в 1952 году, на площади в центральном селе – Маньково-Калитвенском произошло перезахоронение останков писателя. Там же ему установили памятник. С тех пор это село (основанное ещё в 1775 году) стали регулярно посещать преданные поклонники двух романов об Остапе Бендере.

Но это ещё не вся история. В день, когда стало известно о гибели писателя, на московский адрес Петрова пришло письмо от Меррилла Уэзли, в котором тот восхищался мужеством советских людей. Также Уэзли выразил беспокойство за жизнь самого Евгения: «…Я испугался, когда ты стал купаться в озере. Вода была очень холодной. Но ты только шутил и говорил, что тебе суждено разбиться в самолете, а не утонуть. Прошу тебя, будь аккуратнее – летай по возможности меньше. Твой друг Меррилл».

Вот такие «случайности» иногда происходят в жизни. Хотя, думаю, подобное «случается» гораздо чаще, чем мы можем представить. Просто редко приобретает широкую известность.

Евгений Петров не успел найти ответы на вопросы, возникшие у него после этого загадочного случая. А нам и вовсе сложно их отыскать. Поэтому кто-то по привычке отмахнется от столь странной истории, не поверив в её достоверность. (Разве мало есть всяких необъяснимых историй? Нечего себе голову забивать очередными глупостями!) Кто-то сразу предложит вполне разумное и правдоподобное объяснение, исходя из того, во что сам безоговорочно верит. А кто-то, быть может, в который раз удивится той восхитительной тайне, что скрывается за любым проявлением жизни, но лишь изредка напоминает о себе, как бы дразня наше воображение и возбуждая в нас жажду познания, но никогда не открывается полностью, а наоборот, после каждой робкой и ненавязчивой демонстрации какой-то из своих частей оставляет нас в немом восторге перед вдруг приоткрывшейся грандиозностью её всеохватывающего и всепоглощающего великолепия.

Однако совершенно очевидно, что «…Назвать это случайностью было бы слишком просто…», как мог заключить в отношении произошедшего с ним и сам Евгений Петров.

По мотивам этой удивительной истории совсем недавно был снят российско-американский короткометражный художественный фильм. Называется он – «Конверт» (англ. «Envelope»). Премьера фильма состоялась в 2012 году. Режиссёр и автор сценария – Алексей Нужный. В роли Евгения Петрова снялся Кевин Спейси. Но следует учитывать, что это художественная лента, а не документальная, поэтому в некоторых деталях показанная в ней история не совпадает (по художественному замыслу авторов) с реальной. Например, в фильме действие происходит в 1985 году, а реальные события, имеющие отношение к Евгению Петрову, приходятся на 1939–1942 г.г.

Созданию киноленты предшествовал в 2011 году кинематографический конкурс молодых талантов Jameson First Shot, организованный Кевином Спейси. В нем приняли участие около 700 сценаристов со всего мира, а победителями стали всего трое: из России, ЮАР и США. Россию представлял Алексей Нужный.

Снимался фильм в Лос-Анжелесе на протяжении всего двух дней. После съёмок Спейси назвал Нужного гением и порекомендовал российским продюсерам обратить внимание на этого начинающего режиссера.

P.S. Загадочная история, приключившаяся с Евгением Петровым, у многих может вызвать сомнение в её достоверности. И это вполне понятная реакция. Ведь если у писателя действительно было такое необычное увлечение, то о нем мало кто мог знать – лишь самые близкие люди. Это было опасное увлечение для того времени, поэтому афишировать его Петров не стал бы. Могли, конечно, сохраниться соответствующие конверты и письма в семейном архиве, но в таком случае развеять сомнения в подлинности этой истории могут лишь правообладатели этих семейных реликвий. Подобного рода истории не так уж и редки на просторах Интернета, и среди них, безусловно, есть правдивые, но мистификаторов сейчас развелось слишком уж много. Одни это делают ради понятного лишь им развлечения, другие – из мелкого тщеславия, а третьи, возможно, преследуют разные корыстные цели. Лично я проникся этой волнующей историей (у меня даже есть некоторое объяснение описанному феномену, основанное среди прочего и на личном жизненном опыте), иначе не написал бы эту статью. Если же это чья-то мистификация, то надо отдать должное её автору: сделано красиво. С другой стороны, следует также помнить, что ничего на пустом месте не возникает. Любая выдуманная история выдумана лишь частично. Она может иметь отношение к другим персоналиям, к другому времени или месту, может сочетать в себе две разные истории или представлять собой усеченную версию одной. Но всегда в ней будет присутствовать что-то из действительных событий. Ум способен на большие фантазии, но не стоит слишком преувеличивать его возможности. Никогда ни один ум не сравнится с творческой потенцией самой Жизни. Жизнь настолько превосходит даже самую смелую фантазию самого проницательного ума, что бесполезно даже пробовать с нею соревноваться: фиаско обеспечено. Мы многое знаем о жизни, но всё же мы ничего о ней не знаем. И она всегда будет оставаться для нас Тайной.

При написании статьи использовалась информация из следующих источников:

http://ru.wikipedia.org/wiki/

http://www.geocaching.su/

http://www.inpearls.ru/

http://blog.i.ua/user/295100/1035910/

http://www.lechaim.ru/ARHIV/165/ilf.htm

http://www.livelib.ru/author/3499

http://bookmix.ru/authors/index.phtml?id=286

http://masterstudio.narod.ru/bucher/bucher5/ilf_i_p.htm