Информация и Знание (часть 1)

«Где мудрость, утраченная нами ради знания? Где знание, утраченное нами ради сведений?»

Т. С. Элиот

«Пребывать в неведении относительно собственной невежественности – такова болезнь невежд».

Г. С. Олкотт

«Ничего не найдено… ничего не придумано. Знать мы можем только то, что ничего не знаем. И это высшая степень человеческой премудрости».

Л. Н. Толстой

«Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать».

Первое послание апостола Павла к Коринфянам (8:2)

«Знать, что не знаешь, есть высшее знание. Не знать, но полагать, что знаешь, – болезнь».

Лао-Цзы

«Я знаю, что ничего не знаю».

Сократ

Понятия и значения

Слово «информация» (англ. information) за последние несколько десятков лет стало очень популярным и прочно вошло в повседневное употребление во многих языках мира. Его можно встретить в лексиконе практически любого человека. Это и понятно, ведь, как известно, мы живем сейчас в век информации. Значение этого слова понимают все, но заглянем всё же в словарь иностранных слов и освежим в своей памяти некоторые детали.

Итак, существительное «информация» происходит от латинского informatio и буквально означает «разъяснение, изложение». В словаре оно имеет два значения: «…1. Сообщение о чем-л. 2. Сведения, являющиеся объектом хранения, обработки и передачи».

А глагол «информировать» происходит от латинского informare < formare, то есть «придавать внешний вид», который, в свою очередь, образован от латинского же forma «форма» и означает – передавать кому-либо данные, сообщать факты.

Как видим, ничего в этих словах нет сложного для понимания подавляющего большинства людей. Тем не менее, понятие «информация» очень часто полностью отождествляют с понятием «знание». Конечно, это можно объяснить тем, что в некоторых контекстуальных случаях слова «информация» и «знание» действительно нередко употребляют как синонимы. Однако с полным их отождествлением нельзя согласиться, потому что и по своему происхождению, и по внутреннему потенциалу эти слова всё же отличаются между собой и используются иногда в таких контекстных значениях, которые существенно удалены друг от друга как стилистически, так и по смыслу.

В толковом словаре (например, под редакцией Т. Ф. Ефремовой) сформулированы такие значения слова Знание: «…1. Обладание какими-л. сведениями, осведомленность относительно кого-л., чего-л. // Владение какими-л. практическими навыками, умениями. 2. Проверенный практикой результат постижения действительности, её отражение в сознании человека. // Система сведений о закономерностях развития природы, общества, мышления и т.п.; наука». Ко второму пункту претензий нет, вторая часть первого пункта тоже не вызывает особых возражений, но с первой частью первого пункта можно поспорить. Если информация – это сведения (см. второе значение в словаре иностранных слов), то «обладание какими-л. сведениями» – это всего лишь обладание информацией, но не знанием. Неудивительно, что так часто возникает путаница в употреблении слов «информация» и «знание», если даже авторы словарей допускают логические ошибки в толковании этих слов.

А вот что находим в логическом словаре: «Знание – результат процесса познания действительности, получивший подтверждение в практике…» (это начало довольно объемной словарной статьи, полное цитирование которой выведет нас за рамки основной темы). Здесь значение слова «знание» практически совпадает со вторым пунктом формулировки в толковом словаре Т. Ф. Ефремовой. Поэтому будем ориентироваться на то, что созвучно по смыслу в разных компетентных источниках.

Но обратимся теперь к возможным истокам самого понятия – откуда «есть пошло» существительное Знание? А происходит оно от глагола «знать». И вот что «говорит» нам по этому поводу этимологический словарь (под редакцией Семенова А. В.): «…Старославянское – знати; древнеиндийское – janati (знает). Слово имеет два лексических значения: знать – "высшие слои общества"; знать – "быть в курсе чего-либо". В общеславянский язык слово пришло из индоевропейского, в котором подобный корень использовался в значении "отличать, узнавать". В «древнерусском» языке слово начинает употребляться с XI в. Родственным является словенское – znati. Производные: знающий, знатный, признавать, узнавать, знание».

Если «знание» – производное от «знать», то напрашивается вывод, что здесь понятию предшествует опыт как результат действия. То есть «знание» как понятие – это осмысление (отражение в сознании, или осознание) результата действия, который определяется как опыт практической деятельности. Другими словами, знание невозможно получить без предварительного действия, составляющего практический опыт. Но само действие не станет приобретенным знанием до тех пор, пока результат этого действия не отразится в сознании, не будет осознан.

Теперь вернемся к значению слова «информация». Если это сообщение о чем-либо или сведения о чем-либо, то здесь для получающего или использующего какую-либо информацию нет прямой связи с его опытом – осознанным результатом практической деятельности. То есть для него это не знание, а лишь сообщение о чужом знании или собрание сведений о приобретенных кем-то знаниях. Чтобы эти сведения стали его знаниями, ему необходимо проверить полученную информацию на практике и осознать результаты этой проверки.

Осознание – это глубинная цель человеческой деятельности. Осмысленный результат практического действия позволяет увидеть новую перспективу в процессе познания самого себя и окружающей действительности. Пока не наступил следующий этап осознания, вся деятельность продолжается по кругу в различных вариациях на прежних позициях осознанности.

Если не усложнять, схематично процесс познания можно описать так: источник знания транслирует информацию о себе, воспринятая от источника знания информация побуждает к действию, совершенное действие результируется в опыт, а осмысление полученного опыта становится новым знанием и новым источником его трансляции в виде информации для того, кто готов её воспринять. Для каждого уровня и состояния существует свой источник знания, своя способность воспринимать от него информацию и трансформировать её опытным путем в собственное знание. Таким образом, становится очевидным, что обладатель знания способен лишь транслировать информацию о своем знании, но не передавать само знание. А желающий получить знание может лишь воспользоваться информацией о чужом знании, но своё знание ему необходимо извлекать из собственного опыта.

Какие же основные отличия знания от информации? Знанию как качественному состоянию всегда предшествует действие: сначала узнать что-либо, а затем иметь знание о чем-либо. То есть сначала действие, а затем понятие (знание в данном случае) как осознанный результат действия. С информацией получается всё с точностью до наоборот: именно она (информация) предшествует действию, а не действие ей (как происходит со знанием). То есть тут понятие (в этом случае сведение или какое-либо сообщение) сначала, а затем уже действие с целью получения практического результата. Следующее, весьма существенное, отличие состоит в том, что сфера информации (по крайней мере, в рамках рассматриваемого толкования) в происхождении и восприятии ее продуктов ограничена областью ума, в то время как сфера знания своим воздействием охватывает человека во всей его целостности.

Да, для того чтобы воспринимать или передавать информацию достаточно бывает и одного умственного усилия (исключение – личное ощущение в случае недостатка или переизбытка информации), но знание становится в полной мере знанием лишь тогда, когда человек приобретает опыт всем своим существом – и сознанием, и чувствами, и телесными ощущениями. Такое знание остается с человеком на всю его жизнь, в отличие от полученной информации, которая, образно выражаясь, в одно ухо влетает, а из другого – вылетает. Ведь из огромного количества окружающей нас информации побуждают нас к действию с целью получения опыта и знания лишь какие-то её крохи.

Проиллюстрируем сказанное простым примером. Если мы изучим инструкцию по управлению автомобилем, то получим неплохое представление о теории вождения, но вряд ли после этого будем всерьёз утверждать, что умеем управлять автомобилем, потому как подобное умение состоит из практических навыков. Такие навыки мы получаем, когда садимся за руль автомобиля и начинаем приучать своё тело совершать манипуляции, необходимые для осуществления правильного управления транспортным средством в тех или иных условиях дорожного движения, постепенно доводя до автоматизма свои действия. Когда наше тело с помощью волевого и умственного усилия приобретает устойчивый опыт на уровне телесных ощущений, это становится нашим практическим навыком, нашим знанием в конкретной области человеческой деятельности.

Описанный алгоритм действия применяется при отработке любых практических навыков, начиная с хождения, речи, чтения и заканчивая управлением сложными механизмами. Для того чтобы полученный навык стал знанием, тело должно прочувствовать и запомнить в своих ощущениях все нюансы приобретаемого опыта, а ум должен оказаться способным осознать и зафиксировать его практический результат.

Есть и другие отличия между информацией и знанием. Например, существуют такие метафоры: информационный голод, перенасыщенность информацией. Здесь речь идет об оценке собственного состояния, а не состояния какого-то другого человека: «Я испытываю информационный голод, а не он, она, они… Я перенасыщен информацией, а не другой или другие». Эта оценка относится к области чувств, ощущений, поэтому мы можем судить с достоверностью лишь о своем голоде или перенасыщении, но не о чужом. Однако мы можем сказать, что у кого-то нет знаний в какой-то конкретной сфере или кто-то накопил огромные знания в какой-то области деятельности. Это будет нашей оценкой, основанной на наблюдении за действиями другого человека. В то же время сам человек не испытывает отрицательных эмоций при недостатке у него знаний (как в случае с информацией). Если он чувствует потребность в получении нового знания, то просто начинает её реализовывать. А почувствовать такую потребность он может только после знакомства с соответствующим информационным материалом, который покажется ему достаточно важным для него. Пока этого не случилось, человек вполне удовлетворен тем знанием, что у него есть уже, и даже не подозревает о существовании ещё какого-то.

Точно так же мы никогда не ощущаем переизбытка знаний (в отличие от перенасыщенности информацией). У нас всегда есть столько знания, сколько нам требуется в данный момент. Почему же так происходит? Да потому, что для нас по-настоящему важна лишь та информация, которую мы способны превратить в своё знание, которая становится толчком к его получению. Остальная информация – это шум, мусор для нас, то, что отвлекает от чего-то более важного, по нашему мнению. А этого «мусора» на порядки больше от действительно интересных нам сведений. Информация создается умом для ума, а ум довольно ограничен в своих возможностях и не может подолгу концентрировать своё внимание на многих вещах одновременно. Необходимо ещё и анализировать, оценивать на предмет достоверности, отбирать, перебирать, упаковывать, складировать (а вдруг пригодится?). Всё это слишком утомительно, и поэтому мы испытываем периодически состояние информационного перенасыщения, кроме тех случаев, когда на длительное время прекращаем активное участие в социальном взаимодействии и постепенно начинаем ощущать уже недостаток информации о жизни социума.

Распространению информации нередко предшествует внесение в неё разного рода изменений и корректировок. Иногда это делается неосознанно, по небрежности или из-за неопытности. Но гораздо чаще такие действия носят целенаправленный характер, поскольку позволяют влиять на поведение и умонастроение людей, формирование их желаний и устремлений, восприятие ими тех или иных событий, а значит, на их оценочные суждения, жизненные убеждения, вкусы и предпочтения, политическую лояльность, экономические взгляды и так далее. Возможность сознательного манипуляционного воздействия на умы способствует возникновению технологий достижения целей, связанных с получением привилегированного положения в обществе, что дает широкий доступ к материальным благам и удовлетворяет властные амбиции гипертрофированного эго манипулятора. В меньших масштабах это может осуществляться на уровне социальных групп, разных коллективов и в межличностных отношениях.

Сознательное искажение информации, или преднамеренная ложь, называется дезинформацией. Дезинформация выполняет те же функции, что и информация (побуждает к действию или остается незамеченной), так как в обоих случаях структура, методы создания, механизм действия и способы передачи остаются идентичными. Отличается у них только идейно-смысловое наполнение, поскольку информация и дезинформация противоположны по своему сущностному направлению и обеспечивают тем самым поддержку антиподных состояний сознания.

Знание как понятие тоже имеет свои противоположные значения. Во-первых, это «незнание», то есть отсутствие знания, или невежество. А во-вторых, это «псевдознание», то есть ложное знание, или заблуждение. «Незнание» не вступает в антагонистические отношения со «знанием». Это ситуативная пустота (бездействие), предназначенная к заполнению знанием в процессе его движения, распространения. А «псевдознание» возникает в результате действия дезинформации. Это конечный смысл создания продуктов дезинформации. Носитель ложного знания становится удобным объектом воздействия манипуляционных технологий с целью получения от его действий и реакций разных выгод для тех лиц или групп лиц, которые преднамеренно и целенаправленно осуществляют в больших и малых масштабах программы психологической и интеллектуальной обработки сознания людей.

Переход от незнания к знанию совершается без внутреннего сопротивления и страха. Обретение нового знания, заполняющего пустоту незнания, сопровождается положительными эмоциями, чувством радости и удовлетворения. Но совершенно противоположная картина складывается при переходе от ложного знания к знанию. Этот процесс сам по себе – относительно редкое явление, так как для его осуществления требуется или экстраординарное воздействие внешнего происхождения, или длительный период внутренней бессознательной подготовки, или сильные переживания и эмоциональные стрессы, вызванные разнообразными причинами личного характера. Выход из состояния заблуждения, или замена псевдознания на знание, – это тяжелый и болезненный процесс прозрения, ведущий к осознанию обновленного взгляда на вещи, явления, события, факты. Этот кризисный переход осуществляется под сильным давлением страха, с яростным внутренним сопротивлением и постоянными увертками ума, старающегося удержаться на прежних позициях и упорно не желающего покидать территорию устоявшихся убеждений. Такая реакция закономерна, потому что псевдознание способно позиционировать себя как знание лишь в определенной, специально созданной для этой цели, системе координат, которая должна сохранять свою неизменность (догматичность) как окончательная истина для всех и всегда при любых обстоятельствах и условиях.

Привлекательность системы состоит в том, что пребывание в ней создает иллюзию безопасности и комфорта для всякого, кто безоговорочно принимает её догматические установки за истину в последней инстанции. Любое сомнение автоматически выводит из зоны комфорта, поскольку псевдознание, как любая иллюзия, не терпит даже незначительных изменений условий своего восприятия. Восприятие создаёт иллюзию, и оно же разрушает её. Удерживается она лишь зафиксированной неизменностью и верой в эту неизменность.

Следует также учитывать, что знание как умозрительное понятие практически сводится к тому или иному набору сведений о чем-либо, которые могут фиксироваться в определённой форме для сохранения и возможного применения в дальнейшем. Но таким образом оно переходит в категорию информации и по своей сути превращается в знание «мертвое». Здесь в качестве иллюстрации напрашивается сравнение с понятием мертвого и живого языка.

Конфликт устремлений

Цель существует всегда. Стремление тоже. Другое дело, что далеко не всегда это осознаётся. Цель и стремление реализовать её заложены в самой природе существа. Задача – сделать это фактом осознания. Ум может ставить какие угодно цели. Их формирование – суть рефлексия личности, обусловленной сиюминутностью и злободневностью в рамках своих физиологических и социокультурных потребностей. Эти надуманные (призрачные) цели зачастую вступают в противоречие с целями сущностными. Человек испытывает томление, дискомфорт и неудовлетворённость. Дальше идёт процесс дистилляции, завершающийся возгонкой нового качества осознания. Но это – реже. Чаще, к сожалению, томление заканчивается протуханием, загниванием и разложением.

Сущностная основа государства

Доминирующий организующий принцип земной человеческой цивилизации – государственность. Государством называется энергетическая структура, контролирующая определенную часть земной поверхности, включая воздушное пространство, которое непосредственно над ней находится. Источником рождения, питания, роста, процветания этой структуры служит групповое сознание отдельных человеческих существ, сформированное влиянием привлекательной для каждого идеи, суть которой всегда неизменна – успешная реализация инстинктов выживания, самосохранения и размножения, а образ, или выражение, зависит от стадии и уровня развития самосознания ее носителей. Поэтому образ идеи рано или поздно устаревает, что приводит к упадку, гибели и разложению государства. На месте прежней структуры новая возникает только при условии своевременного формирования свежего жизнеспособного образа идеи с той же неизменной сутью. В противном случае, освободившуюся территорию начинают контролировать соседние структуры.

Между умом и безумием

Чтобы отличить ум от безумия, необходимо руководствоваться чётким критерием оценки. Поскольку безумие – это отнюдь не слабоумие, более очевидное в своем проявлении, а извращённость, или неуравновешенность, интеллектуальной потенции.

Грань между умом и безумием для обычного восприятия почти невидима. Ум иногда принимают за безумие, а безумие – за ум. Критерий зрелого здорового ума – ответственность. Безответственное действие совершает безумный. Ум – инструмент созидания. Ответственное созидание несёт благо и способствует порядку, поднимает сознание на более высокий уровень. Безответственное созидание ведёт к разрушению, порождает хаос и опускает сознание на уровень животных инстинктов. Ответственный ум уравновешен совестью и управляем духом. Но ум безответственный стремится вырваться из-под контроля, и когда ему это удаётся, он становится всем: и душой, и сердцем, и совестью, и духом – ничего не различает, всё поглощает. Это и есть безумие – неизбежное следствие слабодушия, бессовестности, бессердечности и бездуховности.

О вере, о правде и об уме

Вера не требует доказательств: она сама – доказательство. Наличие веры – это спокойствие и невозмутимость. Её отсутствие – суетная подозрительность и переполненность желанием обличать. Верой обладает не тот, кто сооружает эшафот, а тот, кто на него всходит.

Правда – это не умственная категория. Правда пребывает в сфере ощущений. Когда спорят о правде, то подразумевают правду одну на всех, а говорит каждый о своей. Но если она одна на всех, то распределена между всеми, хоть и в разной пропорции. Поэтому её возможно воспринимать и чувствовать, но не выражать.

Ум определяет и объясняет. И прекрасно с этим справляется. Искренность не входит в перечень характеристик ума, поэтому воспринимается им как несовершенство. Совершенство в рамках ума – искусственно, а значит, лишено этой незащищённой искренности. Природа ума – функциональна. Ум отражает состояние сознания, называя, оценивая и описывая воспринятую информацию. Чувство – это проявление энергии сознания. Ум способен лишь фиксировать действие этой энергии, но не может принимать её и передавать. Такой обмен возможен только между самими чувствами.

Что делать?

Что делать? Просто быть всегда доступным для мысли, приходящей из глубин нашего естества. Отличить её просто: она не имеет очевидных связей с текущей злободневностью. Это то, что мы называем «осенило!». Но принять её непросто. Мы ведь большей частью пребываем в некоем подобии летаргического сна, что делает нас маловосприимчивыми. 

В принципе, нам не о чем беспокоиться. Всё, что должно произойти, происходит без особого нашего участия. Но беспокоиться нам всё же надо, поскольку наше беспокойство и есть причина нашей жизни. Не беспокойство ума, а беспокойство души. Ум следует успокоить: его функции – фиксация и регистрация, а с этим он лучше справляется в спокойном состоянии. Но озадаченная и обеспокоенная душа удерживает наше внимание на острие сознательного действия, не давая нам погрязнуть в гуще привычных реакций. Её цель – осознание всего, что происходит с нами и вокруг нас. А такого осознания невозможно достичь без эмоций и чувств, и его максимальная степень неизбежно приводит нас в состояние Любви – основы любого творчества и развития.