Credo quia absurdum est?

«Деление Вселенной на живую и неживую материю не имеет никакого смысла. Даже скала в определенном смысле жива ибо жизнь и информация присутствуют не только в материи, но и в "энергии", в "пространстве", во "времени", во "всей Вселенной"» (Дэвид Бом: «Специальная теория относительности», 1996).

Естественные науки неплохо продвинулись за последние несколько лет в исследованиях биологических, биохимических и биофизических процессов. Сейчас мы знаем о жизни гораздо больше, чем сто или даже десять лет назад. Тем не менее (как и в ситуации с определением понятия «сознание»), наука в целом всё еще не готова сформулировать достаточно убедительное определение понятия «жизнь». Накопилось много разных вариантов, но все они ограничиваются некоторыми перечнями проявлений жизни, но не затрагивают самой ее природы и фундаментальной сущности. Это и понятно, потому что никто не знает, когда, как и почему возникла жизнь. На этот счет есть только гипотезы, предположения и разного рода домыслы. Также нет единого мнения, следует ли признать жизнь исключительно биологическим явлением или таким, которое распространено и за рамками биологического существования. Конечно, академическая наука так вопрос не ставит. Для нее здесь всё ясно как божий день: жизнь – это феномен биологической природы. Но в научной среде всегда есть альтернативные мнения. Наука – это ведь, слава богу, не религия. В отношении вирусов, например, наука не определилась, что они собой представляют – живую материю или неживую. По одним признакам их можно назвать живыми, по другим – неживыми. Они двигаются, размножаются (точнее, реплицируются), но только в живой клетке, а вне клетки они ведут себя, как частицы биополимеров. Вирусы имеют генетический материал, способны создавать себе подобных, мутировать и эволюционировать путем естественного отбора, но у них отсутствуют такие важные характеристики живого организма, как клеточное строение, аппарат трансляции (синтез белка), а также основной и энергетический обмен. Вирусы поражают все виды живых организмов. На сегодня описано более шести тысяч видов вирусов, но предполагается, что их существует более ста миллионов.

Допустим, вирусы – это представители живой природы, пусть и с некоторыми странностями и особенностями. К тому же их изучением занимается биология – наука о живом. Тогда следует расширить понятие о живой материи и смягчить довольно жесткие границы определения жизни. А в таком случае к категории «живого» можно будет отнести довольно много форм материи, ныне считающихся «неживыми». Набор признаков у них, разумеется, не такой или частично не такой, как у вирусов, но принципу расширенного определения «живого» они станут соответствовать, поскольку хоть какие-то характеристики живой материи у них найдутся. Сейчас в определениях «живого» руководствуются принципом наличия полного набора существующих характеристик, свойственных живым системам. Если вирус признать «живым», то следует поменять «принцип полноты» на «принцип худобы». Этот вариант, конечно, шутлив по форме, но смысл предлагаемого изменения он не искажает. Возможен и другой путь: кардинальная переоценка актуальных ныне признаков живой природы и поиск первоосновы жизни, проявляющейся в изобилии форм и разнообразии свойств и характеристик. Но это напрямую сопряжено с поиском ответов на вопросы: когда, как и почему?

Какова природа сознания? Это продукт деятельности мозга или нечто большее? Это форма психического отражения действительности? рефлексия ума? то же самое, что и разум? Сознание зависит от работы мозга или мозг зависит от работы сознания? Может, мозг – всего лишь инструмент сознания? Почему вообще это понятие существует? Оно возникло в философии Нового времени (XVII–XVIII века) на волне бурного развития науки и техники, и с тех пор не прекращаются попытки его осмысления и обоснования как в философском, так и в естественно-научном контексте. Понятие «сознание» как критерий соотношения души и тела ввел в философию Рене Декарт, один из основоположников субстанционального дуализма, утверждающего независимое существование двух первоначал – духовного и материального. В дальнейшем этот термин стал использоваться и в монизме (как идеалистическом, так и материалистическом), согласно которому всё сводится к одному началу. В идеализме сознание тождественно духу и производно от идеальной субстанции, а в материализме – разуму и производно от материальной субстанции.

Мировоззренческая основа классического естествознания, сформировавшегося уже в Новое время, была заложена еще в эпоху Возрождения (XV–XVI века), когда европейская культура освобождалась от религиозного диктата. Хотя борьба между идеализмом и материализмом никогда не прекращалась, ни в период становления и развития классической науки, ни позже, когда ей на смену пришла наука неклассическая, естественно-научные знания всегда формировались на позициях материализма. Эта традиция в целом сохранилась и в постнеклассической науке, которая возникла в последней трети двадцатого столетия и продолжает свое существование сейчас.

Несмотря на то что современное естествознание, по сравнению с естествознанием эпохи Просвещения, значительно продвинулось в понимании природных явлений и мира в целом, в мировоззренческом отношении они мало чем отличаются. Чтобы вырваться из оков религиозного догматизма и обрести полную свободу в познании окружающей действительности, науке необходимо было вооружиться сильной идеей. Сильной – означало бескомпромиссной, то есть прямо противоположной по отношению к господствующей. Науке удалось это сделать. Но всякое достижение имеет свою цену. Когда страстно борешься со своим врагом, поневоле начинаешь ему уподобляться. Слишком долгое следование идее, подтвердившей свою полезность и эффективность, превращает ее в веру. Для науки такой верой стал материалистический монизм, который утверждает, что единственная первооснова всего сущего – это материя, а всё остальное, включая сознание, произошло от нее. Руководствуясь этой верой, биологи-эволюционисты определяют сознание как случайный побочный эффект эволюции человеческого мозга, а физики-традиционалисты называют его побочным продуктом действия законов термодинамики.

«Вечно неживая» материя целую вечность вела себя вполне достойно и респектабельно, как и подобает мертвой материи. Но примерно три миллиарда лет назад на одной из бесчисленных неживых песчинок необъятной Вселенной – планете Земля – вдруг что-то случилось с микроскопической частью всей остальной мертвой материи: она стала потихоньку оживать. И это только начало дивной истории. Дальше чудеса посыпались, как из рога изобилия. Возникали и исчезали разнообразные формы жизни, что-то новое приходило на смену старому, а что-то возникало и уже не исчезало. Живая материя бурлила и буйствовала, не зная пределов ни в форме, ни в цвете, ни в чем-либо другом. Одна беда – некому было оценить и осознать всё это великолепие, некому было насладиться им. Возможно, так бы всё и продолжалось еще целую вечность. Но около трех миллионов лет назад по совершенно случайному стечению обстоятельств произошло самое великое чудо из чудес: появился первый из Homo, ставший относительно скоро непревзойденным производителем и гордым носителем высшей из всех форм материи – сознания. Это отнюдь не религиозный миф о сотворении, а краткое художественное изложение настоящей научной версии происхождения жизни и сознания.

Философская концепция может быть отправной точкой в научном поиске. Но когда она превращается в убеждение, то лишает исследователя способности смотреть на явление с разных позиций и под разными углами зрения. Такой ограниченный взгляд может увидеть определенного рода детали, но при этом оставит без внимания многое другое, позволяющее существенно дополнить общую картину. Для естественных наук таким убеждением стал материалистический монизм. В пределах этой концепции наука рассказала о сознании всё, что могла. Рассказала хоть и многословно, но очень невнятно и туманно. Да и в основном – о работе сознания, но не о его сущности. О природе сознания наука ничего или почти ничего не рассказала. Лишь то, что сумела (или решила, что сумела) разглядеть через материалистический монокль. Пытаясь освободиться от одних оков, наука, похоже, умудрилась заковать себя в другие, не менее крепкие. Однако внутренняя логика процесса познания неизбежно подталкивает науку к очередному освобождению. Новые эмпирические данные и растущие возможности в компьютерной обработке больших массивов информации медленно, но уверенно влияют на наши прежние представления. Постнеклассический период принес с собой сомнения в возможностях согласования новых знаний со старыми, и для их разрешения потребуется переосмысление и переоценка всего известного и привычного.

У фундаментального барьера

«Для телепатии, психодиагностики, видения на расстоянии или астральной проекции вопрос уже не в том, возможны ли такие явления, а в том, как описать барьер, не позволяющий им происходить в любое время. Другими словами, новая проблема такова: что создает видимость плотности, отдельности и индивидуальности в пустой по существу и нематериальной Вселенной, истинная природа которой – нераздельное единство?» (Станислав Гроф: «За пределами мозга», 1985).

Все наблюдаемые физические объекты Метагалактики состоят из элементарных частиц. Квантовая физика пришла к заключению, что они на самом деле не классические частицы, но и не классические волны. Однако могут лишь в определенном допущении считаться теми или другими. Решение этой дилеммы напрямую зависит от наблюдателя. Причем в качестве наблюдателя может выступать как человек, так и используемый им технический прибор, называемый детектором. Если наблюдатель не взаимодействует с квантовым объектом, тот находится в неопределенном состоянии. Ситуация может показаться странной. Всё выглядит так, как будто квантовый объект меняет свое состояние, подчиняясь воле наблюдателя или предвосхищая его ожидания. Неважно, кто напрямую вступает во взаимодействие с квантовым объектом или системой, человек или детектор.

Технический прибор изготовлен по схеме человеческого восприятия, но с более мощными сенсорными возможностями в произвольно избираемом диапазоне чувственной палитры, то есть детектор в данном случае – это просто более быстрый и более чувствительный технический аналог человеческого восприятия. Предположим, квантовый объект действительно меняет свое физическое состояние под влиянием наблюдателя. Как это можно объяснить? Квантовый объект обладает сознанием? Но это уже на грани какой-то мистики. Впрочем, поведение носителей сознания, как мы знаем по собственному опыту, далеко не всегда поддается четкому прогнозированию. Вместе с тем, несмотря на вероятностную природу квантовых объектов, результаты экспериментов с ними (при одинаковых условиях проведения) демонстрируют определенные закономерности и отвечают строгим научным требованиям. Мало того, эти результаты давно используются в прикладных науках, что привело к созданию многих технических устройств как научного, так и производственного, медицинского, военного и даже бытового назначения. Какая уж тут мистика. Всё достаточно прозаично.

И всё же сознание присутствует в квантовых опытах, но не сознание квантового объекта, а сознание исследователя. Использование детектора ничего не меняет, он становится лишь продолжением человека-наблюдателя, инструментом его сознания, но не самостоятельным наблюдателем. Человек настраивает технический прибор, а также снимает и интерпретирует его показания. Таким образом, наблюдатель влияет не на поведение и физическое состояние, или природу, квантового объекта, как может показаться на первый взгляд, а исключительно на результат эксперимента. Это отнюдь не одно и то же. Несмотря на то что квантовый объект в момент наблюдения воспринимается как классический объект, физически он остается всё тем же квантовым объектом. То есть он выходит из состояния неопределенности (или квантового состояния) не в физическом смысле, а лишь в восприятии наблюдателя. Происходит это потому, что наблюдатель способен его определить только как классический объект и никак иначе. Таков механизм нашего восприятия.

Степень адекватности интерпретации квантовых процессов, состояний, эффектов зависит не только от перцептивных возможностей нашего сознания, но и от текущего уровня развития соответствующего языка описания. Когда «что-то» (точнее, «нечто») называется квантовым объектом, надо всегда иметь в виду, что это вынужденная условность. В квантовом мире нет ни объектов, ни частиц, ни волн. Эти понятия возникли в классической механике, а в квантовую они перешли уже по инерции, поскольку ни в период ее становления, ни позже не нашлось ничего более адекватного им на замену.

С помощью языка математики можно описать всё что угодно, потому что это язык символов и абстракций, однако ничего нельзя объяснить. Поэтому его описания интерпретируются на языке понятий, смыслов и соответствующих им терминов. Язык как система знаков выполняет познавательную и коммуникативную функции в процессе человеческой деятельности. Он возник вместе с человеком и развивался вместе с его разумом, чувствами и восприятием. В языке отражается весь этот долгий и сложный путь. Например, принцип «разделяй и властвуй» имеет очень глубокие корни. Он находится в основе нашего восприятия, мышления и деятельности. Существование в наполненной опасными неожиданностями среде требовало четкого отделения важного от неважного с точки зрения выживания и обеспечения безопасности. Это положило начало дискретности человеческого восприятия, то есть его прерывистости, дробности и фрагментарности.

По таким же принципам формировались мышление и язык. Сначала сознание дробит воспринимаемый материал, а затем из множества фрагментов выбирает наиболее актуальные для компоновки понятной картины бытия. Из оставшегося материала значительная часть отбрасывается и уходит в бессознательное, а какая-то часть складируется в подсознании и извлекается оттуда, когда возникает необходимость что-то уточнить и детализировать в картине или добавить новое. Разделение, разграничение, противопоставление, сравнение, классифицирование, отождествление, дробление, обобщение и т. д. – в этих и подобных им словах выражается характер человеческого мышления и устройство самого языка как инструмента мышления. Специализированный язык создается «по образу и подобию» естественного и отличается от него лишь тем, что имеет более узкую область применения.

Для интерпретации классической механики наш язык идеально подходит. Классические законы интуитивно понятны. Действие многих из них можно проверить наглядно чуть ли не с помощью подручных средств. До начала XX века наука пребывала в уверенности, что узнала почти всё о нашем мире и осталось прояснить разве что некоторые нюансы. Но впереди ее ждала отрезвляющая встряска. С появлением квантовой механики эра относительной идиллии в науке завершилась. Начался разброд и шатание в ученых умах. Рушилась привычная картина мира. Старые идеи сопротивлялись новым. Естественный ход событий можно притормозить, но нельзя остановить. Новые открытия опрокидывали устоявшиеся представления о Вселенной и становились чуть ли не откровением в среде пытливых исследователей. Но короткие и бурные всплески озарений перемежались длительными кризисными периодами непонимания открывшихся закономерностей квантового мира. Ситуация также усугублялась невозможностью объединить новое знание со старым, хоть и потерявшим прежнее глобальное значение, но в несколько ограниченной области применения всё еще остающимся актуальным.

Уже примерно столетие продолжаются поиски адекватной интерпретации квантовой механики. Каких-то существенных сдвигов в этом направлении не произошло. А разве могло быть иначе? Ведь квантовую механику пытаются понять и объяснить с помощью дискретных представлений о реальности, используя язык описания классической механики и язык интерпретации, поддерживающий классическое мировосприятие. Хотя многие эксперименты в квантовой механике демонстрируют прямо противоположное. Надо полагать, фундаментальная наука оказалась перед фундаментальным барьером, для преодоления которого ей потребуется создать новую математику и новый язык, а значит научиться новому мышлению и новому восприятию действительности. Задача фантастическая, но пока она не будет решена, путь в новую реальность останется закрытым.

Вся живая природа, включая человека, эволюционировала в течение миллиардов лет. Постепенно у каждого из биологических видов формировался свой гомеостазис, обусловленный инстинктом самосохранения, необходимостью наилучшим образом приспособиться к среде обитания. Способность живых организмов поддерживать относительную стабильность своего внутреннего состояния и функционирования значительно повышает их шансы выживания, помогает успешному размножению и положительно влияет на продолжительность существования всего вида. Однако это характерно не только для физиологических процессов, но и для механизма восприятия как одной из функциональных систем организма, пребывающей в неразрывной и постоянной связи с остальными его системами. Гомеостазис поддерживает определенный режим восприятия (перцепции). У человека он установился десятки, а то и сотни, тысяч лет назад. Механизм перцепции – это своего рода фильтр, пропускающий в сознание преимущественно те сигналы из внешней среды, которые могут иметь значение, прежде всего, для выживания и устойчивого функционирования организма, большую часть сигналов он отбрасывает или игнорирует. На этом уровне восприятие современного человека мало чем отличается от восприятия первобытного дикаря. Гомеостазис – штука серьезная, монументальная. Мы находимся в сформированной усилиями бесчисленных поколений наших предков сфере представлений о себе и мире, бесконечно отражаясь на ее зеркальной поверхности в разных вариациях и комбинациях. Всем своим существованием, чувствами, мыслями, действиями, мы поддерживаем ее, укрепляем, расширяем, перестраиваем, достраиваем и обустраиваем.

Книга бытия от науки

«Время от времени ученые натыкаются на факты, которые, кажется, вот-вот откроют одну из величайших тайн науки. Такие открытия очень редки. Когда они происходят, всё братство ученых приходит в чрезвычайный восторг.

Но сильные чувства – не лучший барометр научной достоверности. Наука, как заметил Адам Смит, должна быть "величайшим противоядием от энтузиазма". Объяснения исчезновения динозавров – замечательный показатель того, что наука основана не только на фактах. Есть гораздо более важный аспект – истолкование этих фактов» (Роберт Джастроу, 1984).

Современная наука своим умением считать способна поразить любое воображение. В подробном описании того, что происходило сразу после «большого взрыва», она оперирует ничтожными долями секунды. Впрочем, не будем углубляться в такие дебри. С точностью до минуты – тоже впечатляет, учитывая масштаб всего действа. В общем, между сотой секундой и тремя минутами произошел процесс первичного нуклеосинтеза. В этот период образовался первичный состав звездного вещества. Спустя еще семнадцать минут все процессы стали изрядно замедляться. Наступили серые будни, и пошла скучная проза. В том смысле, что дальнейшее развитие космических событий затянулось на десятки и сотни тысяч, а потом на сотни миллионов и миллиарды лет.

Итак, в результате сверхъестественного и невообразимого «взрыва» загадочного «ничто» возникло некое вещество – строительный материал для всего на свете, что мы видим и не видим, знаем и не знаем, понимаем и не понимаем. Это вещество наука называет материей. (Изначально вся она была «мертвой», и только спустя много миллиардов лет ничтожная ее часть совершенно случайным образом «ожила»). Разнообразные частички первозданной «мертвой материи», активно между собой взаимодействуя, разлетелись во все стороны со скоростью света (а в первые мгновения – даже со сверхсветовой скоростью, поскольку в тот момент всё подчинялось одной сверхсиле и известные законы физики не работали), что привело к образованию пространственно-временного континуума, населённого множеством всяких «мертвоматериальных» объектов. Примерно так, согласно теории большого взрыва, произошло «рождение» нашей Вселенной. Интересно, что естественные науки рассматривают материю как объективную реальность, не зависящую от разума. При этом они упорно игнорируют простой, но очевидный факт: воспринимает и описывает эту «объективную реальность» именно разум.

Постепенно сформировались звёзды, планеты, галактики. (Согласно стандартной космологической модели первые звёзды и галактики появились, как считалось до недавних пор, 12,7 млрд лет назад. Однако в начале 2016 года орбитальный телескоп «Хаббл» обнаружил галактику, находящуюся на расстоянии 13,4 млрд световых лет от нас. По новейшим вычислениям возраст Вселенной составляет примерно 13,72 млрд лет с возможной поправкой до 300 млн в одну или другую сторону. Это серьезно противоречит сложившимся космологическим представлениям о хронологии развития Вселенной.) Наша солнечная система появилась примерно через 9,2 млрд лет после начала расширения Вселенной. А процесс превращения некоторой части «мертвой материи» в живую, как предполагает наука, начался на нашей планете спустя около 10 млрд лет после «большого взрыва». Об этом чудесном превращении известно не очень много. Даже само понятие «жизнь» наука пока не сумела полностью объяснить. Существуют уже более ста его определений, и многие из них друг другу противоречат. Что касается происхождения жизни, дальше гипотез дело так и не продвинулось. На сегодня статус общепризнанной в науке имеет гипотеза биохимической эволюции, которой предшествовала эволюция химическая, или пребиотическая. Причин этой эволюции мы не знаем, но, допустим, всё так и было. Возможно, жизнь возникла и начала эволюционировать исключительно на Земле, а возможно, и еще где-то во Вселенной. Сие науке тоже неведомо. Как бы то ни было, процесс этот длился миллиарды лет до появления первых млекопитающих (200 млн лет назад), а затем и приматов (60 млн лет назад).

Как полагает современная наука, первые представители рода человеческого появились на планете Земля 2,8 млн лет назад. Самого древнего человека (Homo Habilis, или человек умелый) отделяет от раннего Homo Sapiens около 2,5 млн лет эволюции. К настоящему времени антропология различает уже тринадцать видов Homo (включая Homo Habilis и Homo Sapiens) и два подвида Homo Sapiens. Сначала люди были охотниками и собирателями, а примерно 12 тысяч лет назад стали осваивать сельское хозяйство, что привело к значительному росту их численности и возникновению первых цивилизаций Древнего мира.

В антропогенезе есть ряд задач, которые невозможно решить путем прямого исследования. Это возникновение и развитие языка, речи, интеллекта, сознания. Здесь наука вынуждена выстраивать свои предположения, оперируя лишь косвенными данными. Особенно трудно поддается изучению феномен сознания. Человеческому уму для того, чтобы понять и описать что-либо, необходимо отстраниться, несколько удалиться от предмета своего внимания, посмотреть на исследуемое явление как бы со стороны, не отождествляясь с ним. Но изучать таким способом сознание не имеет смысла, так как именно оно и продуцирует все наши мысли, а значит, не может быть отделено от них. Условность и относительность границ индивидуального сознания не позволяет нам определить и зафиксировать их с целью непредвзятого исследования. Наши выводы в этом случае всегда будут сопряжены с нашим собственным состоянием сознания, с нашей личностью с ее убеждениями, предпочтениями, мировоззренческими установками, опытом, знаниями.

Изучением сознания занимается преимущественно философия, психология и религия. Разность их концептуальных подходов, методологических и терминологических баз обусловливают разное видение одного и того же явления. К тому же они представляют собой не что иное как продукты работы сознания, отражающие в каждом случае одну из его возможных форм. Многочисленные определения понятия «сознания» выражают лишь те или иные его проявления, но не проникают в суть этого феномена, поскольку остается неясной сама его природа. Это какой-то непрерывный невидимый и неосязаемый поток, пронизывающий всё сущее. Поэтому, наверное, естественные науки, склонные иметь дело с осязательными вещами, традиционно игнорируют сознание как объект исследования. В то же время нельзя сказать, что, например, темная энергия отличается большей осязаемостью, чем сознание. Видимо, так сложилось исторически, но будем надеяться, что эта пагубная привычка когда-то будет преодолена и естественные науки вплотную займутся исследованиями природы сознания.

Миллиарды лет назад на Земле возникла жизнь. Сложный и продолжительный процесс ее эволюции привел к появлению Homo Sapiens. Рост и развитие его сознания помогли ему выжить как виду и занять доминирующее положение среди всех остальных представителей животного мира. Человек осваивал всё новые и новые земли, создавал цивилизации, разрушал их и создавал на их месте новые. Научившись обеспечивать себе определенный уровень безопасности в природной среде и достаточный уровень комфорта в быту, он высвободил часть своего времени и внимания для досуга и стал больше размышлять и развлекаться. Сознательная деятельность и развитие абстрактного мышления, социальные связи и взаимодействия, наблюдение за природными явлениями и стремление объяснить их причины, формирование представлений о себе и мире, обмен опытом и накопленными знаниями – всё это способствовало возникновению культуры, искусства, религии, науки. Процесс познания себя и мира вышел на новый уровень и стал набирать обороты. Предстояло совершить множество открытий, но они несли с собой еще больше вопросов. Это стимулировало рост сознания, а вместе с сознанием росла и Вселенная человека.

Наука прошла долгий путь своего развития: от религиозной мифологии, астрологии и алхимии до квантовой физики, астрофизики, астрохимии, геофизики, геохимии, биогеохимии, экзометеорологии, биофизики, квантовой биологии, вычислительной биологии, физической химии, квантовой химии и многих других направлений. Наука – это процесс. Если на все вопросы получены ответы, он прекращается и открывается путь для новой религии.

Работа Эйнштейна под названием «Космологические соображения к общей теории относительности», опубликованная в 1917 году, стала первым исследованием в современной космологии. С тех пор фундаментальные науки значительно расширили наши представления о мире. На основе физических и математических теорий, астрономических данных и астрофизических исследований космология создает модели устройства и концепции эволюции Вселенной. Формирование космологической картины мира требует использования всего спектра накопленных наукой фундаментальных знаний.

В космологии сконцентрированы все новейшие достижения научной мысли, и она не отказывается в трудных случаях от помощи философии и даже религии. Но ни в одной из научных космологических моделей и теорий нет ни слова о жизни и сознании, с помощью которых эти теории и модели были созданы. Видимо, существует убеждение, что наука открывает законы Вселенной и формирует на их основе картину мира в точном соответствии с реальным, независимым от человеческого сознания, устройством всего мироздания. Но ведь процесс познания происходит в рамках возможностей человеческого разума воспринимать, осмысливать и интерпретировать доступную ему информацию.

Писатель-фантаст Станислав Лем в своем философско-футурологическом трактате «Сумма технологии» писал: «Человек задает Природе множество вопросов, с ее "точки зрения" бессмысленных, и желает получить ответы однозначные и укладывающиеся в любезные ему схемы. Одним словом, мы стремимся открыть не Порядок вообще, а лишь некоторый определенный порядок, наиболее экономный ("бритва Оккама"!), однозначный (не позволяющий интерпретировать себя различными способами), всеобщий (господствующий во всём Космосе), независимый от нас (независимый от того, как и кто его изучает) и неизменный (то есть такой, для которого законы Природы не изменяются с течением времени). Но всё это постулаты, введённые исследователем, а не открывшиеся нам истины».