Картина веры

«Если теория принципиально не может быть опровергнута, то она не является научной» (Карл Поппер).

На базе частнонаучных картин мира – космологической, физической, химической, биологической, геологической, экологической и др. – формируется общая естественно-научная картина мира. Все частнонаучные картины мира строятся на основе научных теорий, которые, в свою очередь, создаются с помощью тех или иных законов естествознания, эмпирических данных, а также обоснованных или необоснованных предположений и допущений. Бывает, что гипотеза, так и не дождавшись своего экспериментального подтверждения или получив лишь частичное подтверждение, незаметно для многих становится постулатом, который служит отправной точкой в дальнейших исследованиях. В таких случаях научный поиск нередко завершается тупиком или очередным парадоксом.

Среди всех фундаментальных наук наибольшие затруднения в интерпретации научных данных испытывает космология. И неудивительно. Она аккумулирует результаты изысканий многих направлений науки и пытается на полученном материале создать как можно более ясную и непротиворечивую картину мироустройства. Это огромная ответственность перед обществом, но почти невыполнимая задача. Надежда на то, что накопление исследовательских данных будет способствовать большей ясности и упорядоченности, не оправдывается. Если отсутствует знание основополагающих принципов, приток дополнительной информации второстепенного значения ясности не добавит в общую картину. Пытаясь преодолеть эти трудности, создатели космологических моделей, не ограничиваясь одними лишь плодами естествознания, вынуждены также использовать в своих построениях достаточно умозрительные конструкции. В итоге всегда получается некий симбиоз естественно-научной, философской и религиозной мысли. Меняется только процентное соотношение этих составляющих. Оценить их распределение в современных космологических моделях можно примерно так: 50 % – естественно-научная составляющая, 30 % – философская и 20 % – религиозная. (Конечно, это условное разделение и достаточно оптимистическое для стандартной модели соотношение. Если смотреть на сложившуюся ситуацию строже, то естественно-научная составляющая может легко поменяться местами с религиозной или философской.) Они влияют друг на друга, и в каждой из них есть что-то от двух остальных. Как бы то ни было, нельзя сказать, что космологические модели предлагают чисто научное описание природы Вселенной. У науки есть неоспоримые успехи в познании различных явлений, свойств и характеристик нашего мира, но нет понимания, как всё устроено в целом, нет знания общей картины бытия. Отсутствие необходимых научных знаний для удовлетворительного объяснения целостной картины мира традиционно восполняется философскими концепциями и религиозными идеями. Без этого не сумела обойтись ни одна из существующих моделей мироустройства.

Теория большого взрыва, на которой основана общепринятая современная космологическая модель, изначально была одной из гипотез возникновения и развития Метагалактики. Сейчас большинство космологов, физиков, астрофизиков и математиков принимают эту модель почти безоговорочно. Во всяком случае, лучшего объяснения происхождения и характеристик наблюдаемой Вселенной, подкрепленного большей доказательной базой, по их мнению, пока нет. В 1922–1924 годах Александр Фридман, исследуя релятивистские модели Вселенной, нашел нестационарные решения гравитационных уравнений Эйнштейна. Предположение Фридмана о взрывном характере начала Вселенной, а значит, ее последующем расширении, подтвердилось в 1929 году астрономическими наблюдениями Эдвина Хаббла. Обнаруженный Хаблом эффект красного смещения в спектрах удаленных галактик означает, что они разлетаются. Если произошел взрыв, то состояние ранней Вселенной должно было быть не только очень плотным, но и очень горячим. Эту идею выдвинул Георгий Гамов в 1948 году в своей работе о «горячей вселенной». Его предсказание о существовании фонового микроволнового излучения подтвердилось в 1964 году. Радиоастрономы Арно Пензиас и Роберт Уилсон открыли космический фон излучения, температура которого соответствовала предсказанной Гамовым. В дальнейшем это излучение получило название реликтового.

Обнаруженное расширение Метагалактики и открытие реликтового излучения, по-видимому, указывает на изначальное существование сверхплотного и сверхгорячего сгустка вещества размером меньше электрона – так называемой сингулярности. Понятие сингулярности как исходное состояние Вселенной предложил Жорж Леметр, астроном и математик. Он разрабатывал теорию расширяющейся Вселенной независимо от А. Фридмана. В 1927 году в статье «Однородная Вселенная постоянной массы и возрастающего радиуса, объясняющая радиальные скорости внегалактических туманностей» он отождествил наблюдаемое спектроскопически разбегание галактик с расширением Вселенной. Теория Леметра об эволюции мира с «первоначального атома» получила широкую известность под ироничным названием «Большой взрыв», которое стало общепринятым в космологии. Необходимость существования сингулярности в моделях расширяющейся Вселенной математически обосновал в 1965 году Стивен Хокинг. Однако само состояние сингулярности математическому описанию не поддается, а поэтому представляет собой большую концептуальную проблему в космологии. Интересно, что Жорж Леметр был не только математиком, астрономом и астрофизиком, но и католическим священником: аббатом, а затем прелатом. Кроме того, Леметр был членом Папской академии наук, а в последние годы жизни – ее президентом.

Концепция большого взрыва была благосклонно воспринята Ватиканом. Папа Пий XII заявил 22 ноября 1951 года, что она не противоречит католическим представлениям о сотворении мира. Православная Церковь тоже положительно отнеслась к этой теории. Не стали исключением и протестантские христианские конфессии. Они приветствовали теорию большого взрыва как поддерживающую историческую интерпретацию учения о творении. Не возражают и мусульмане. Напротив, они обратили внимание, что в Коране есть аяты, совпадающие по смыслу с концепцией расширяющейся Вселенной. Например, в суре «Пророки» Аллах говорит: «Неужели неверующие не видят, что небеса и земля были единым целым, и что Мы разделили их и сотворили всё живое из воды? Неужели они не уверуют?» (Коран; 21:30). А вот еще аят из Корана: «Мы воздвигли небо благодаря могуществу, и Мы его расширяем» (Коран; 51:47). По мнению индуистов, теория большого взрыва подтверждает, что всё произошло от Брахмана, который «меньше атома, но больше самого громадного».

Как несложно заметить, в вопросе происхождения Вселенной современные научные представления удивительным образом перекликаются с религиозными. Возможно, позиция церквей по отношению к науке стала толерантной. Возможно, наука уменьшила апломб и высокомерие в своем отношении к религии. И взаимная терпимость позволила сблизить их взгляды на мир. А возможно, это подтверждает идею, что в основе воспринимаемой нами материальной действительности находится работа нашего сознания. Мы сначала моделируем мир согласно своим физическим ощущениям, мировоззренческим установкам и верованиям, а затем находим доказательства «реального существования» наиболее оптимальных на текущий момент моделей. То есть мы «видим» лишь то, во что верим, хотя убеждены в обратном – в том, что сначала «видим», а после уже верим в «увиденное». По сути, весь наш мир – это продукт нашей веры. Мы знаем исключительно тот мир, который моделирует наше сознание.

Наука верит – религия знает?

Бюрократы от науки пытаются «превратить физику в религию, основанную на бесспорных истинах. И специальная теория относительности наряду с уравнениями Максвелла напоминают скалу, на которой воздвигнута эта церковь» (T. H. E. Phipps, Jr., «Axis Calibration: The Thing Einstein Forgot», 2001).

Научные представления о фундаментальных свойствах физической Вселенной имеют гипотетический характер. Кроме того, в предположениях ученых о базовых характеристиках мироздания, природе его устройства и структуре нет единства. Существуют разные космологические модели, построенные на тех или иных физических теориях. Одни из них дополняют предшествующие, другие – оппонируют им. Но нет ни одной среди них, в которой весь известный, признанный наукой, спектр знаний укладывается в единую и непротиворечивую картину бытия. То есть уже существующий набор «научных пазлов» используется в современных космологических моделях лишь в той мере, которая позволяет сохранить достаточную логику построения. Остальные (неудобные) сознательно отбрасываются или бессознательно игнорируются. Напрасно ожидать, что такой подход даст удовлетворительный результат. Как сказал Авраам Линкольн, можно долго обманывать немногих, можно недолго обманывать многих, но нельзя бесконечно обманывать всех. Конечно, вряд ли фундаментальная наука сознательно стремится обмануть весь мир, но то, что она упорствует в самообмане, становится всё более очевидным уже для многих.

Впечатляющие успехи науки в области прикладных знаний предоставляют новые возможности для улучшения нашего быта, повышения эффективности экономики, медицины, образования, развития культуры и искусства, улучшения экологии (прежде всего за счет внедрения более безопасной энергетики и отказа от ископаемых источников энергии) и многих других направлений человеческой деятельности. Наука продолжает успешно изучать нашу среду обитания, биологическую природу многочисленных представителей флоры и фауны, населяющих нашу прекрасную планету, а также сложную и во многом еще не изведанную природу самого человека. Наука совершает очередную технологическую революцию, которая ведет к кардинальной перестройке жизненного уклада нашей цивилизации. Мы можем уже сейчас наблюдать отдельные проявления этой наступающей эпохи. Всё это происходит благодаря науке, точнее, общему и слаженному труду людей науки, их постоянному и целенаправленному поиску наилучших решений цивилизационных задач человечества.

Однако есть сфера знаний, в которой наука пока не преуспела. Человечество всегда интересовали и продолжают интересовать вопросы онтологического характера. Кто мы? Откуда? Как возник мир? Как устроено мироздание? Каково наше место в этом мире? Какова цель всего сущего? В чем состоит цель нашего существования? Каковы общие законы Вселенной? Как возникла жизнь? Что такое сознание? Трудно переоценить их важность и значение как для каждого из нас, так и для всех в целом. Уже одно то, что ответы на них сыграли принципиальную роль в становлении и формировании любой из мировых религий, говорит о многом. Религия держится на вере, а вера возникает там, где отсутствует знание, где нет проверенного опытным путем ответа. Вера в широком понимании присуща всем нам, разум в своей деятельности полагается на веру с такой же готовностью, как и на знания, поскольку мы постоянно сталкиваемся с явлениями, вещами и ситуациями, знаниями о которых не обладаем. Так устроена наша психика, так работает аппарат нашего восприятия и наше мышление. Очень часто мы что-либо определяем и оцениваем, а затем принимаем решение и действуем, исходя из чувства веры в известную нам информацию, а не основываясь на личном опытном знании.

Разумеется, автоматически всё это не делает нас религиозными людьми в прямом значении этого определения, но лишь говорит о нашей потенциальной склонности к религиозности. По-настоящему религиозным человек становится, если не находит доступного для себя способа ответить на волнующие его вопросы бытия. Тем более, что готовые ответы уже давно существуют, их надо лишь принять на веру, но искренне и отказавшись в дальнейшем от любых подобных вопросов. Так дело обстоит с теми, кто совершает осознанный мировоззренческий выбор. А религиозность, привитая в семье или культурной среде, постепенно и незаметно превращается в привычное, практически органическое мировосприятие, без «лишних» вопросов, когда всё очевидно и ясно как божий день.

Люди, склонные к глубоким и продолжительным абстрактным размышлениям, с аналитическим и творческим складом ума, выбирают путь самостоятельного поиска ответов на онтологические вопросы. Они становятся философами. Всех философов можно условно разделить на три основные группы. Первые опираются в своих поисках на достижения науки в разных областях знаний. Вторые находят опору в религии, обогащая своими трудами онтологическую базу того или иного вероучения. Третьи пытаются примирить «бездуховную» науку с религией, обращая особое внимание на сущностную близость некоторых значимых научных открытий и отдельных религиозных воззрений или даже догм.

Направление мыслей и сам ход рассуждений философа определяется присущим ему мировоззрением, сформированным в период становления его личности. Люди, занимающиеся естественно-научными исследованиями, точно так же зависят в своей деятельности от собственных мировоззренческих убеждений. Но если в прикладной науке онтологические воззрения ученого мало воздействуют на результат его работы, то в области фундаментальных наук этот фактор обретает решающее значение. Альберт Эйнштейн в своей работе «Влияние Максвелла на развитие представлений о физической реальности» писал: «Вера в существование внешнего мира, независимого от воспринимающего субъекта, лежит в основе всего естествознания». Вот как обстоят дела с естественными науками! Все они, оказывается, основаны на вере.

Фундамент классической науки был заложен еще в эпоху Античности, в Древней Греции. В широком смысле эпоха Возрождения знаменовала собой возрождение античной культуры. Развитие науки в эпоху Возрождения происходило под знаком борьбы с религиозным мировоззрением, хотя в период средневековья основными распространителями научных знаний были именно священники. Что ж, это всего лишь один из многочисленных примеров ироничности истории. В некоторых монастырях изучались светские науки, а многие богословы писали научные трактаты. Правда, тогда эти занятия назывались не наукой, а натуральной философией. Сами слова «наука» и «ученый» постепенно стали входить в употребление гораздо позже – в XVIII–XX веках. Начальный этап становления науки показывает ее связь не только с античной, но и с религиозной культурой. Предлагая обществу альтернативный взгляд на мир, наука стремилась максимально отмежеваться от религии, и формально ей это удалось. Однако экзистенциального отделения и полного избавления от религиозного влияния не произошло. В современной науке это влияние осуществляется через общекультурные каналы, ведь и наука, и религия – это части общей человеческой культуры. Тесную взаимосвязь этих феноменов культуры можно увидеть хотя бы на примере нескольких довольно распространенных в употреблении речевых оборотов: институт церкви и храм науки, религиозные законы и научные постулаты, научные догмы.

Свойства, общие закономерности строения и эволюцию наблюдаемой Вселенной (Метагалактики) изучает космология. Описательные модели мироустройства экстраполируют свои выводы и на ту часть Вселенной, которая предположительно находится за пределами астрономических наблюдений. По сути, космология – это учение о Вселенной как о едином целом. Математики, физики и астрономы, занимающиеся космологическими исследованиями, должны обладать специфическим мировоззрением – свободным от любых верований и догматических установок. Им необходимо хранить непоколебимую верность лишь одному убеждению: всё возможно в этом невероятном мире. И всегда помнить: нет ничего настолько истинного, что рано или поздно не будет опровергнуто.

Впрочем, подобный взгляд на вещи должен иметь каждый настоящий ученый. Просто космология – это особенный раздел науки, который изучает сами основы нашего бытия, поэтому было бы правильно, чтобы этим делом занимались исключительно настоящие ученые. Великие открытия совершают те, кто еще не успел во что-то твердо уверовать, или те, кто уже сумел освободить свой ум от всего лишнего. А новые космологические открытия крайне важны для всех нас, потому что затрагивают вопросы, волнующие человечество на протяжении всего его существования. Однако не бывает окончательных истин, все открытия имеют промежуточный и относительный характер. Верное вчера может оказаться неверным или отчасти верным завтра, а невозможное сегодня – обыденным в ближайшем или отдалённом будущем.

Сейчас наука утверждает, что Вселенная состоит на 4,9 % из обычного вещества (это всё, что потенциально доступно наблюдению как невооруженным глазом, так и с помощью технических средств), причем 4,5 % из него – это межгалактический газ и лишь 0,4 % – звезды, планеты и все остальные наблюдаемые объекты; на 26,8 % из так называемой темной (невидимой) материи и на 68,3 % из еще более загадочной субстанции – темной энергии. О темной материи и темной энергии наука практически ничего не знает, а это 95,1 % от всей массы Вселенной. Существование темной материи, по мнению науки, подтверждается благодаря гравитационным эффектам, описанным в общей теории относительности. При этом не лишним будет заметить, что сама ОТО экспериментально проверялась в масштабах Солнечной системы, и лишь некоторые ее выводы – в галактических. На наличие темной энергии, как утверждает наука, указывает обнаруженное ускорение расширения Метагалактики, тогда как ранее считалось, что ее расширение замедляется. Что скажет наука нам завтра?

Жизнь создает Вселенную

«Наш космос есть живое существо, наделенное душой и умом» (Платон: «Тимей»).

«Все атомы всегда живы. Весь космос всегда жив в абсолютном смысле. Он всегда чувствует…» (Константин Циолковский: «Монизм вселенной», 1925).

«Что отвечает за происхождение генетического кода, и что заставляет его порождать виды животных и растений? Это не может быть материя, поскольку сама по себе материя не предрасположена к этим формам, как не предрасположена и к форме микрочипа или любого другого артефакта. Должна быть некая причина помимо материи, которая способна формировать и направлять материю. Есть ли в нашем существовании нечто такое? Да, есть – это наш разум» (Роберт Аугрос, Джордж Стансиу: «Новая биология», 1987).

Наука столетиями не придавала должного значения феномену сознания. Только в последние десятилетия отдельные ученые стали обращать на него более пристальное внимание. Вне всякого сомнения, усиление интереса к изучению сознания произошло во многом благодаря появлению и развитию квантовой механики. Эффект наблюдателя невозможно долго игнорировать. Это серьезно тормозит процесс поиска научной истины. Ведь не исключено, что ответы на многие вопросы физиков скрыты в малоизученной области сознания. Принять такую точку зрения в качестве рабочей гипотезы – это уже шаг вперед по сравнению с затянувшимся со времен Эйнштейна и Бора топтанием на месте.

Но пока науке не удалось сказать в связи с этим что-либо вразумительное и достаточно основательное. Нам остается надеяться, что она всё-таки справится с этой задачей в ближайшем будущем. В конце концов, более ясное понимание природы сознания способствовало бы разрешению существующих в квантовой механике парадоксов. Это как минимум. А в глобальном значении такое достижение науки открыло бы перед человеческой цивилизацией перспективу перехода на совершенно новый путь развития – с возможностями, которые ныне кажутся нам фантастическими или даже нереализуемыми в принципе.

Выход из мировоззренческого тупика, в котором пребывает современная фундаментальная наука, будет найден, конечно, но не в рамках нынешней научной парадигмы. Очевидно, что она уже себя исчерпала и сейчас требуется новый взгляд на мироздание. Готова ли к этому академическая наука? Вряд ли. «Официоз» не любит изменений и соглашается на них долго и мучительно, лишь под напором лавины фактов. Однако двигают научный прогресс отнюдь не седовласые академики (они хранители прошлых достижений), а чудаковатые и часто довольно эксцентричные, с точки зрения обывателя, энтузиасты от науки.

Для многих из нас биолог Роберт Ланца рискует показаться чудаком, ведь он предлагает взглянуть под новым углом зрения на Вселенную, что в корне может изменить наши устоявшиеся представления о мире. Ланца уверяет, что биология станет ведущей наукой в XXI веке, приняв эстафету от физики, сыгравшей эту роль в веке XX. Его концепция биоцентризма основана на новой научной парадигме, согласно которой жизнь и сознание – это не результат случайных физических взаимодействий, а основополагающие феномены, две базовые составляющие нашего мира, без учета которых понять и объяснить природу Вселенной наука не сможет. Таким образом, биоцентризм открывает новые направления физических и космологических исследований.

Теория биоцентризма Роберта Ланцы существенно расширяет общепринятое понятие биоцентризма, которое возникло несколько десятилетий назад в рамках проблематики земной биосферы как ответ на антропоцентрические идеи, господствующие в умах подавляющего большинства людей, что определяло и продолжает определять весь спектр направлений и характер политэкономической деятельности человечества как на уровне государств и их политико-экономических союзов, так и в лице международных корпораций, финансово-промышленных групп и т. п., а также влияло и продолжает влиять на этическое поведение и поступки многих людей в их повседневной жизни.

В отличие от классических форм, новая концепция биоцентризма не ограничивается лишь «делами земными», но, пользуясь всей палитрой человеческого знания, стремится дать такие ответы на фундаментальные вопросы современной науки, которые позволили бы сформировать четкую, ясную и жизненно достоверную картину мира, а нынешнюю – абстрактно-сюрреалистическую – «отправить в архив» как утратившую актуальность.

Феномены жизни и сознания всегда были и продолжают оставаться одними из величайших загадок для науки. Несмотря на многие впечатляющие достижения поколений исследователей, сколько-нибудь внятного, убедительного объяснения происхождения жизни и возникновения сознания всё еще не существует. И ведущий посыл биоцентризма (жизнь создает Вселенную, а не наоборот) призывает научное сообщество к кардинальному переосмыслению своих мировоззренческих установок.

В книге «Жизнь и сознание как ключи к пониманию истинной природы Вселенной», написанной Робертом Ланцой в соавторстве с Бобом Берманом, сформулированы семь принципов, выражающих основную суть теории биоцентризма:

«Первый принцип: восприятие реальности – это процесс, в котором непосредственно участвует наше сознание. Если бы "внешняя" реальность существовала, то она по определению должна была бы находиться в пространстве. Но это не имеет значения, так как время и пространство являются не абсолютной реальностью, а лишь категориями мышления, помогающими постигать мир.

Второй принцип: наши внешние и внутренние ощущения неразрывно связаны. Они не могут быть разделены как две стороны одной медали.

Третий принцип: поведение элементарных частиц – на самом деле любых частиц и объектов – неразрывно связано с наличием наблюдателя. При отсутствии сознающего наблюдателя все элементы реальности в лучшем случае существуют в неопределенном состоянии и представляют собой вероятностные волны.

Четвертый принцип: без участия сознания "материя" пребывает в неопределенном вероятностном состоянии. Если Вселенная и существовала до появления сознания, то только в вероятностном состоянии.

Пятый принцип: вся организация Вселенной объяснима только с позиций биоцентризма. Вселенная тонко настроена для поддержания жизни, и это совершенно логично, если жизнь создает Вселенную, а не наоборот. Вселенная – это просто полностью непротиворечивое пространственно-временное представление самой себя.

Шестой принцип: время как таковое не существует вне чувственного восприятия, свойственного человеку и животным. Время – это процесс постижения изменений, происходящих в окружающей нас Вселенной.

Седьмой принцип: пространство, как и время, не является ни объектом, ни феноменом. Пространство – это еще одна форма восприятия, помогающая живым организмам воспринимать мир, и не является независимым компонентом реальности. Мы несем за собой пространство и время, как черепаха тащит свой панцирь. Соответственно, не существует абсолютной самодовлеющей матрицы, в которой физические явления протекали бы независимо от жизни».

Принципы нового биоцентризма выражают прямой, ясный, не замутненный ничем лишним, и одновременно глубокий взгляд на природу реальности, тот мир, в котором мы живем и который доступен нашему восприятию и осмыслению.

Академическая наука традиционно считается самым большим авторитетом в области фундаментальных знаний о нашей Вселенной, но что она действительно знает о ее происхождении и устройстве, свойствах и законах? Очень мало, так мало, что это практически ничего. Вселенная началась с «большого взрыва»? Хорошо. А почему он случился, что было до него, если было вообще, какова его природа, что он собой представлял, наконец? Науке не известно. Вселенная расширяется? Отлично. До каких пределов? До «растворения» в бесконечности? А может, в какой-то момент начнет сжиматься? До изначальной точки. А затем новый «взрыв»? И так далее? Неизвестно. Почему значения физических констант именно такие, какие есть, а не какие-либо другие? Ответа нет. Темная энергия – первая по массе сущность в космосе? Ух ты! А что это? Неизвестно. Темная материя – вторая по массе сущность в космосе? Очень интересно. И что же это? Неизвестно. Наука открыла четыре фундаментальных взаимодействия. Этим всё исчерпывается? Или могут быть еще и другие? Пока так. Что дальше – неизвестно. Как возникла жизнь? Однозначного ответа не существует. Есть разные предположения и возможные варианты, весьма гипотетические. В общем, неизвестно. А что наука говорит о сознании, его природе и происхождении? Да ничего внятного и вразумительного. Опять неизвестно, неизвестно и неизвестно. И вот, на таком «материале» как-то держится современная научная парадигма. По сути, здание фундаментальной науки выстроено на песке. А если уж совсем прямо сказать, то под ним ничего материального вообще нет, в том смысле, как понимает наука свой излюбленный термин – физическую материю.

Научная картина мира – понятие неоднозначное, широкое и достаточно размытое, не имеющее четких смысловых границ, включающее в себя не только современные представления о действительности, но и прошлые, с определенной коррекцией их нынешнего места и значения среди актуализированных естественно-научных знаний. Научная картина мира обладает парадигмальным характером. Трансформация научной картины мира – процесс эволюционный, постоянный и почти незаметный для общественного сознания в целом. Однако периодически происходят относительно сильные сдвиги в этом процессе, дающие повод говорить о революционных переменах в восприятии и понимании явлений природы и устройства мироздания. Такие периоды принято называть сменой парадигмы. Научная парадигма – это фактически максимально обобщенный и непротиворечивый комплекс основополагающих идей, или принципов, определяющих направление для научного поиска, результаты которого отражаются на формировании научной картины мира, постепенно заменяя в ней старые смыслы на новые и расширяя границы научных представлений о природе реальности.

Концепция биоцентризма предлагает такие принципы для новой научной парадигмы, которые перенаправляют внимание научного поиска на до сих пор малоизученные области исследований и совершенно по-новому расставляют акценты в общепринятом научном мировоззрении. Признание научным сообществом принципов биоцентризма и использование его концепции в качестве ведущей неизбежно приведет к революционным изменениям в научной картине мира, а значит, к преодолению затянувшегося кризиса фундаментальной науки и открытию совершенно новых возможностей для ее развития.

Парадигмальный генезис

«Старые парадигмы умирают только тогда, когда умирают верующие в них» (Макс Планк).

Смена парадигм – закономерное явление в науке. Новое осмысление действительности приходит на смену старому под давлением накопленных фактов, вступающих в противоречие с основной концептуальной моделью мироустройства, которая многие десятилетия (а то и столетия) служила ориентиром научному поиску и оправданием многочисленным теоретическим выводам и обоснованиям. Геоцентрическая парадигма Аристотеля – Птолемея просуществовала около 2000 лет. Ее сменила гелиоцентрическая парадигма Коперника – Галилея – Ньютона, которая оставалась актуальной в науке примерно 500 лет. В течение XV–XIX веков в естествознании был совершен ряд масштабных открытий, повлиявших на весь дальнейший ход развития нашей цивилизации. В этот период происходило основное становление здания современной науки, формировался ее методологический инструментарий. Понятие «классическая наука» формально принято соотносить с системой знаний, сложившейся и утвердившейся в целом к концу XIX века.

Продолжительное время процесс научного познания развивался относительно ровно и успешно, расширяя и накапливая количественно багаж сведений о физической реальности в рамках общепринятой концепции миропонимания. Казалось, что ясная и четкая картина Ньютона – Лапласа будет оставаться актуальной если не вечность, то еще очень долго. Пора перемен наступила достаточно неожиданно для подавляющего большинства представителей научного сообщества. С приходом нового, двадцатого, столетия классическая картина мира задрожала и начала рушиться, повергнув ученые умы в смятение и растерянность. Теоретический вывод о соотношении между температурой тела и его излучением, предложенный Максом Планком 14 декабря 1900 года, открыл дорогу, как оказалось, новому направлению в физике – квантовой механике, законы которой в скором времени потрясли основу устоявшихся научных представлений о физической реальности – механику классическую.

Открытие мира квантов и его закономерностей привело к необходимости поиска новой модели вселенной, способной нивелировать противоречия двух механик и дать более согласованную картину наблюдаемых явлений, в которых задействованы физические величины разных размерностей. Эта задача и сейчас, спустя столетие с момента ее возникновения, остается нерешенной. И вряд ли будет решена в рамках нынешней системы научных представлений о мироустройстве, всё еще классической по своей сути, несмотря на ее концептуальное расширение, осуществлявшееся с начала прошлого века до наших дней за счет добавления многочисленных формообразующих и интерпретационных нововведений.

Релятивистская парадигма Эйнштейна, которая пришла (по Томасу Куну) на смену гелиоцентрической парадигме Ньютона, в глобальном смысле не стала полноценной заменой ньютоновской модели, но лишь дополнила и расширила ее. Когда в научном сообществе после череды кризисных явлений происходит изменение системы взглядов, которая прежде определяла господствующую в науке мировоззренческую идеологию, то наступает ситуация революционного характера, требующая для обоснования и утверждения новой научной картины мира принятия принципиально иной системы взглядов на действительность. Так было при переходе с геоцентрической модели на гелиоцентрическую. Убеждение, что Солнце – это центр Вселенной, вокруг которого вращаются планеты, принципиально отличается от убеждения, что центром Вселенной является неподвижная Земля, вокруг которой вращаются не только остальные планеты, но и Солнце. Это кардинально разные взгляды на устройство мира. Чего нельзя сказать о релятивистской парадигме. Появление теории относительности (и даже квантовой механики) ничуть не заставило нас усомниться, что Земля и планеты продолжают вращаться по своим орбитам вокруг Солнца. Принципиальных изменений в научных представлениях о мироустройстве не произошло. Солнце, правда, перестало быть центром Вселенной, но оно всё-таки не потеряло статуса центра. Понятие «вселенная» вышло за пределы солнечной системы и охватило не только всю видимую часть мироздания, но и устремилось в бесконечность. Вместо одного центра возникло несколько. Он есть как у нашей солнечной системы, так и у других планетных систем, а также у звездных систем – галактик, в том числе у нашей галактики – Млечного Пути. Впрочем, полностью понятие «центр вселенной» не исчезло. Согласно теории относительности любая точка, относительно которой производятся измерения, является центром Вселенной. В отличие от центра планетной или звездной системы, он не имеет какого-то определенного месторасположения, то есть нелокален по своей природе. Ну что ж, если Вселенная бесконечна, то вполне уместно допустить, что ее центр находится везде и нигде одновременно.

Теория относительности Эйнштейна изменила восприятие мира, но всё же не отменила классическую механику Ньютона. Скорее, она стала продолжением, уточнением и обобщением классических воззрений на природу реальности, но никак не опровержением их основ. Законы классической механики хоть и утратили вселенскую масштабность, но в пределах земных и близких к ним условий остались такими же актуальными, как и до появления релятивистской физики. Время перестало быть абсолютным и равномерным и вошло в качестве одной из координат, наряду с пространственными, в общее понятие пространства-времени. В целом можно сказать, что теория относительности – это логическое развитие и продолжение хода классической мысли.

Впервые принцип относительности сформулировал Галилео Галилей в своей книге «Диалоги о двух системах мира». Звучит он так: «Для предметов, захваченных равномерным движением, это последнее как бы не существует и проявляет свое действие только на вещах, не принимающих в нем участия». Дальнейшее развитие эта идея получила в механике Исаака Ньютона, который в своих «Математических началах натуральной философии» сформулировал принцип относительности следующим образом: «Относительные движения друг по отношению к другу тел, заключенных в каком-либо пространстве, одинаковы, покоится ли это пространство, или движется равномерно и прямолинейно без вращения». Галилей и Ньютон пришли к этим выводам, исследуя в основном природу механических явлений. С развитием электродинамики выяснилось, что законы механики и законы электромагнетизма плохо согласуются между собой. Однако открытие преобразований Лоренца сделало возможным применение принципа относительности как в электродинамике (сохраняя инвариантной скорость света), так и в механике. Это нашло свое выражение в специальной теории относительности (СТО).

Обобщенный принцип относительности подразумевает применимость и к механике, и к электродинамике, и к возможным новым теориям, а также учитывает преобразования Лоренца для перехода между инерциальными системами отсчета. Он стал называться «принципом относительности Эйнштейна». А механическую формулировку называют «принципом относительности Галилея». Надо сказать, что до создания теории относительности принцип относительности рассматривался в качестве гипотезы, но, как отметил Хендрик Лоренц, именно Альберт Эйнштейн придал этому принципу статус фундаментального закона природы. Об этом в 1912 году Лоренц так выразился: «Заслуга Эйнштейна состоит в том, что он первый высказал принцип относительности в виде всеобщего строго и точно действующего закона». Конечно, теория относительности внесла существенные коррективы в представления физиков о реальности, заставила их переосмыслить некоторые постулаты, казавшиеся долгое время незыблемыми, открыла исследователям новые горизонты. Вместе с тем, нельзя сказать, что случился какой-то переворот в научном сознании, что мир обрушился, а затем возник в новом образе и качестве. Нет, ничего такого. Под влиянием релятивистской парадигмы Эйнштейна научная картина мира приобрела более сложный и запутанный вид, но в своей основе она осталась классической. Старый мир устоял. Да никто на него и не покушался. Наоборот, за него держались и его поддерживали. Поддерживают и доныне.