Сознание – основа бытия

«Разум больше не рассматривается как случайный незваный гость в царстве материи; мы начинаем подозревать, что скорее должны рассматривать его как Создателя и правителя царства материи» (Джеймс Джинс, 1930).

«Давайте скажем начистоту о том, что для каждого из нас первостепенной реальностью является наше сознание. Все остальное – это всего лишь производная реальность или реальность второго порядка» (Джон Эклз: «Мозг и сознательный опыт», 1966).

Мир науки неоднороден и неоднозначен. И это только подтверждает главенствующую роль субъективности в истории формирования той картины мира, которая составляет основу нашей культуры и наших социальных взаимодействий. Иначе мы имели бы единственный взгляд на природу реальности, а наука потеряла бы всякий смысл и пополнила бы число мировых религий. На сегодняшний день в науке сосуществуют две основные мировоззренческие идеи, которые направляют ход научной мысли как в теоретических изысканиях, так и в экспериментальных исследованиях.

Суть первой из них сводится к тому, что реальный мир является именно таким, каким мы его воспринимаем с помощью своих органов чувств и сконструированных нами технических приспособлений, именно таким, каким мы его интерпретируем (объясняем) с помощью своего ума. Этот мир есть такой сам по себе, независимо от нас, от нашего восприятия и сознания, а мы всего лишь постепенно познаём то, что существует и без нас, добавляя новые штрихи и краски в изначально известную нам картину. В общем, это обычный материалистический взгляд на мир, на место и значение человека в нём, основанный на классической (ньютоно-картезианской) парадигме, которая восходит, в свою очередь, от старой греческой школы.

Вторая идея кардинально отличается от первой, потому что ставит известный нам мир в зависимость от общечеловеческого сознания. В этой идее утверждается, что родной и привычный для нас мир беспрерывно формируется работой общечеловеческого сознания, которое постоянно и почти незаметно подправляет его образ, согласно логике собственного развития и формирования. По сути, наша картина мира становится точным отражением состояния нашего сознания, но отнюдь не отражением большого мира реальности, находящегося вне пределов наших текущих когнитивных возможностей, вне досягаемости нашего ограниченного знания и актуализированного осознания. Мир нашей реальности реален лишь для нас, потому что создан нами для самих себя, но это лишь островок в океане неопределенности и непроявленности, где всё находится в состоянии нелокальности и суперпозиции. Сознание структурирует материю и создает связанный его законами мир организованных объектов. В целом решающее значение сознания в процессе формирования картины мира подтверждается и поддерживается квантовой теорией, а также теорией биоцентризма, в какой-то степени это отражено в философских традициях Востока.

В художественной форме эту идею достаточно подробно раскрыл американский антрополог и оккультист Карлос Кастанеда в серии своих книг об учении дона Хуана. Наряду с описанием магической практики древних толтеков и их духовных последователей индейцев яки, которую Кастанеда осваивал на протяжении многих лет под руководством своего наставника дона Хуана, он изложил также дон-хуановскую систему воззрений на природу физической реальности и мир человеческого социума. Индейские маги утверждают, что путь к постижению подлинной Реальности начинается с восстановления целостности восприятия себя и мира. Невозможно понять природу реальности, исследуя ее исключительно как «внешний объект», в отрыве от понимания природы человека, вольно или невольно игнорируя тотальную вовлечённость субъективности в этот процесс и забывая о неизбежности своего влияния на результат подобных исследований. Есть Реальность как таковая, и есть ее «описание» – наше «знание» о ней. Толтекские названия этих двух частей «истинной пары» – нагуаль и тональ. Тональ – это всё, что мы знаем о нас самих и о мире; всё, что мы воспринимаем и интерпретируем; всё, из чего, по нашему мнению, состоит мир. У каждого из нас есть личный тональ, и для всех нас есть коллективный тональ, который можно назвать тоналем времени. Тональ создает мировой порядок из хаоса. Тональ – это остров в океане нагуаля. Нагуаль невыразим, «…его можно наблюдать, но о нём невозможно сказать словами», он находится за пределами тоналя, «там, где обитает сила».

Современная наука в лице квантовой физики во многом подтверждает древнее знание толтеков. Например, трактовка пары тональ-нагуаль имеет смысловое сходство с такими понятиями квантовой механики, как локальность и нелокальность, позиция и суперпозиция, волновая функция и редукция (коллапс) волновой функции, декогеренция и когеренция, несепарабельность и сепарабельность. Ассоциацию с нагуалем вызывают такие квантовые понятия, как нелокальные суперпозиционные состояния, нелокальные корреляции, когерентная суперпозиция, нелокальный источник реальности, нелокальный источник информации, матрица плотности.

Некоторые выдающиеся физики и пионеры квантовой механики находили для своих теоретических выводов аналогии в древней восточной философии. Это побуждало их к переосмыслению своих мировоззренческих установок. Например, Эрвин Шрёдингер так об этом сказал: «Наша наука – греческая наука – основана на объективации, посредством которой она отрезала себе путь к адекватному пониманию Субъекта познания, разума. И я убежден, что это именно та точка, в которой наш ныне существующий способ мышления нуждается в коррекции, быть может, путем переливания крови восточной мысли». О наличии параллелей между проблемами квантовой механики и восточной философией Нильс Бор писал: «Следует обратиться к тем эпистемологическим проблемам, с которыми сталкивались такие мыслители, как Будда и Лао-Цзы, при своих попытках гармонизировать наше положение актеров и зрителей в великой драме существующего». А Дэвид Бом в одной из своих книг пишет, что квантовая механика утвердила в физике принцип холизма. Она сделала очевидным то, что Вселенную не следует делить на строго разграниченные части, но стоит рассматривать как некую неделимую единицу. Заметим, что холизм присущ восточным религиям. Например, в индуизме все явления считаются иллюзией, или майей, которая становится результатом игры Брахмана – единого абсолюта. Дао – монистический абсолют даосизма. А монистический абсолют одного из направлений буддизма – это Шуньята (пустота). Дэвид Бом неоднократно встречался и подолгу беседовал с индийским философом Джидду Кришнамурти, у которого было монистическое мировоззрение. Знакомство с идеями Кришнамурти позволило Бому сделать для себя поразительное открытие. Он нашел множество параллелей между воззрениями философа и собственными мыслями по поводу квантовой механики. Вернер Гейзенберг тоже говорил о существующей идейной близости между философской основой квантовой механики и традиционным восточным взглядом на мир. По его мнению, столь заметный вклад японских ученых в ход развития квантовой физики, может быть связан с философско-религиозным фоном японской культуры.

Есть ученые, которые считают, что вселенная будет существовать неопределенно, если полностью исключить участие сознания. Образно говоря, такая вселенная будет морем квантового потенциала. (Толтекский океан нагуаля тоже означает вселенную без тоналя, то есть без человеческого сознания). Без субъективности физическая реальность не существует. Где нет сознания, там нет физической материи. Это суть антропного принципа, который впервые предложил Джон Уилер. Согласно этому принципу, любая возможная без сознательного наблюдателя вселенная, которую мы только можем себе представить, уже будет с ним. (Аналогично любая попытка выразить, определить, описать нагуаль автоматически становится достоянием тоналя).

Видимо, сознание существовало еще до появления физического мира и составляет основу бытия. Подобных взглядов придерживался и Макс Планк: «Я считаю сознание фундаментальным. Я считаю материю производным от сознания. Мы не можем оставаться без сознания. Всё, о чем мы говорим, всё, что мы видим как существующее, постулирует сознание». Итак, сознание создает материальную вселенную, мир физических объектов. Дон Хуан сказал бы по этому поводу, что тональ творит мир. Хотя и не в прямом смысле, а только образно говоря. Тональ «не может ничего создать или изменить, и тем не менее он творит мир, потому что его функция – судить, оценивать и свидетельствовать. Я говорю, что тональ творит мир, потому что он свидетельствует и оценивает его согласно своим правилам, правилам тоналя. Очень странным образом тональ является творцом, который не творит ни единой вещи. Другими словами, тональ создает законы, по которым он воспринимает мир, значит, в каком-то смысле он творит мир». Впрочем, мудрый наставник Кастанеды не придавал особого значения словам, подчеркивая при случае, что это всего лишь способ говорить.

Каждая система знаний формирует и использует свой язык описания, обусловленный культурными особенностями и традициями ее основателей и носителей. Научная система знаний в историческом и культурном аспектах имеет более глобальный характер, чем, например, толтекская, но даже у нее пока нет единого языка описания. На современном этапе своего развития наука разделена на ряд отраслей, каждая из которых пользуется собственным языком описания. Есть, конечно, и общие для всех отраслей понятия, но их интегрирующая роль незначительна и сводится преимущественно лишь к поддержанию иллюзии единства всей науки.

В этом отношении язык описания толтекской дисциплины довольно хорошо структурирован и организован. И хотя его терминологическая база на порядки скромнее даже той, которую имеет в своем распоряжении одна из научных отраслей, не говоря уже о науке в целом, это не может служить оправданием структурной перегруженности и организационной разбалансированности монстрообразного здания современной науки. Скорее наоборот. Терминологическое изобилие научного знания возникает вследствие концептуальной несогласованности существующих в науке направлений, когда за одним и тем же явлением постепенно закрепляется до нескольких названий даже в пределах одного раздела. В более широком контексте этот процесс вообще никак не контролируется, потому что иногда годами и десятилетиями идентичные по своей природе явления, открытые в разных отраслях (параллельно или в разное время), воспринимаются исследователями как нечто новое и определяются в соответствии с теми характеристиками и свойствами, которые были открыты и зафиксированы в рамках конкретной отрасли, оперирующей собственным языком описания. Разумеется, такое положение вещей негативно сказывается на информационном обмене в сфере научных изысканий, а это, в свою очередь, значительно снижает эффективность процесса научного познания.

Вполне закономерно, что язык описания толтекской системы знаний кардинально отличается от языка описания биологии, психологии или физики. В книгах Карлоса Кастанеды практически не используется слово «сознание» и производные от него «подсознание» и «бессознательное», хотя часто встречаются слова «осознавать», «осознанное», «осознание» и некоторые другие, близкие к ним по значению. Впрочем, когда дон Хуан говорит о познаваемом неизвестном и непознаваемом неизвестном, мы невольно вспоминаем о понятиях, которые принято называть в психологии соответственно «подсознанием» и «бессознательным». То, что мы можем вложить в понятие «сознание», во многом сопоставимо с тем, что дон Хуан называет тоналем. Сознание – это всё, что мы есть, всё, что мы знаем о мире и о себе самих. Сознание визуализирует и описывает мир. Всё, что мы знаем и делаем как люди, – работа сознания. Сознание творит мир. Не в прямом смысле, разумеется. Если в объяснении дона Хуана вместо «тональ» употребить «сознание», получится следующее: «Сознание не может ничего создать или изменить, и тем не менее оно творит мир, потому что его функция – судить, оценивать и свидетельствовать». И далее: «…сознание творит мир, потому что оно свидетельствует и оценивает его согласно своим правилам, правилам сознания. Очень странным образом сознание является творцом, который не творит ни единой вещи. Другими словами, сознание создает законы, по которым оно воспринимает мир, значит, в каком-то смысле оно творит мир».

Логика развития квантовой механики потихоньку подталкивает научную мысль к подобному пониманию феномена сознания. Но на данный момент в науке не существует единого четкого концептуального представления о природе сознания. Впервые эту проблему сформулировал Рене Декарт. С тех пор в западной философии возникло немало теорий сознания, в каждой из которых есть свое определение этому понятию. Однако можно с уверенностью сказать, что за прошедшие столетия кардинально ничего не изменилось в этом вопросе. Да и не могло измениться. Несмотря на впечатляющие открытия квантовой физики, которые вынуждают нас серьезно усомниться в адекватности доминирующей долгое время модели мироустройства, в ее соответствии реальному положению вещей, существенного сдвига в нашем мировосприятии пока не произошло. В целом наше понимание природы физических явлений по-прежнему основывается на классических представлениях о мире. Поскольку непосредственно мы не воспринимаем события и явления, происходящие на субатомном уровне, они для нас как бы не существуют, потому что не становятся фактами нашего телесного опыта. Впрочем, это касается и космоса, мира больших объектов. Он где-то там, существующий преимущественно в нашем воображении, а мы – здесь, в мире своих физических ощущений.

Таким образом, всё, что не входит в сферу нашего прямого восприятия и не подтверждается физическими чувствами, относится скорее к предметам веры, чем к реальным фактам. Сознание, основанное на классической парадигме, лишь отражает действительность, а не творит ее. Есть реальность объективная, существующая вне и независимо от сознания, и реальность субъективная, существующая внутри человеческого сознания как отражение внешнего мира. Сознание не создает мир, который воспринимает, оно отделено от него и отражает именно таким, каким он существует сам по себе. Постепенно мы познаём объективно существующий мир и более-менее адекватно описываем результаты своего познания. В этом состоит суть философии реализма, на котором держится конструкция классической научной парадигмы (в значении общей для всех научных отраслей актуальной системы взглядов и представлений).