Новый взгляд на мир

«Наш мозг математически создает «конкретную» действительность, интерпретируя частоты из другого измерения, являющегося первичной структурой, существующей вне пространства и времени. Мозг представляет собой голограмму, интерпретирующую голографическую Вселенную» (Мэрилин Фергюсон: «Меняющаяся реальность Карла Прибрама», 1978).

Стандартная космологическая модель описывает химический состав наблюдаемой Вселенной, фундаментальные взаимодействия элементарных частиц и состоящих из них физических тел, а также эволюцию крупномасштабных структур Метагалактики. Всё это называется описанием развития Вселенной как целого. Но в этом «целом» почему-то не нашлось места явлению, без которого никакого описания не было бы в принципе. Стандартная космологическая модель, как и другие космологические модели, и сама наука, да и все без исключения представления о мире, – это целиком и полностью продукт человеческого сознания. Можно допускать или не допускать возникновение и существование чего-либо, от элементарной частицы до Вселенной, без создателя (это зависит от мировоззрения), но уж никак нельзя согласиться с возможностью появления описания чего-либо, если нет того, кто описывает. А если он описывает «целое», то почему не включает себя в описание? Потому что оппонирует «целому» или потому что отождествляет свое понимание действительности с самой действительностью? Ложная объективность ведет к когнитивному противоречию. Мы создаем картину мира, но отделяемся от своего создания и называем себя наблюдателями объективной реальности. Периодически под напором новых данных и открытий, ставящих под сомнение факты, считавшиеся правильными, мы признаём прежнюю картину ошибочной и создаем другую, однако продолжаем верить, что наша роль ограничивается лишь функцией бесстрастного наблюдения. Наблюдатель остается наблюдателем, пока не начинает интерпретировать увиденное. С этого момента он становится автором описания, а любое описание обречено на обусловленность и субъективность. В концепции голографической Вселенной Дэвида Бома сознание и жизнь не только не отделяются от описания мироустройства, но определяются как фундаментальные свойства Вселенной, без которых она не существовала бы. Если наш мир целостен, то он целостен во всем своем многообразии и только кажется разделенным на якобы независимые объекты и явления, которые осуществляют разовые или постоянные взаимодействия, необходимые при возникновении тех или иных внешних обстоятельств.

Нейрофизиолог и нейропсихолог Карл Прибрам пришел к идеям холономной парадигмы примерно в те же годы, что и физик Дэвид Бом. Но если Бом нашел в голографическом принципе удачную аналогию для иллюстрации своей концепции имплицитного и эксплицитного порядка, изучая внешнюю реальность, то Прибрам стал приверженцем модели голографической Вселенной в результате многолетних исследований внутреннего мира человека. Энтони Пик в своей книге, изданной в 2006 году под названием «Есть ли жизнь после смерти?: Почему наука воспринимает всерьез представление о загробной жизни», так об этом выразился: «Дэвид Бом полагал, что вся Вселенная работает как совмещенное голографическое изображение. В своих размышлениях он шел от внешнего мира к внутреннему, а Прибрам мыслил от обратного, рассматривая голограммы прежде всего как ответ на проблемы внутреннего мира, человеческого разума. Важной частью теории Бома была идея, что мы никогда не воспринимаем визуальную реальность непосредственно. Мы знакомимся с миром изображений посредством линз. Мы наблюдаем Вселенную через телескопы, изучаем внутренний мир частиц при помощи микроскопов, определяем состав вещества посредством спектрометрии, и в то же время мы видим всё благодаря главной линзе – человеческому глазу». Карл Прибрам предположил, что мозг сам представляет собой своеобразную линзу, которая собирает внешние сенсорные сигналы и преобразовывает их во внутреннее восприятие. Подобно тому, как остается размытым изображение на голографической пластинке, пока направленный на нее лазерный луч не создаст трехмерную картинку, остается неопределенной и Вселенная, пока из ее непроявленного потенциала линза головного мозга не сформирует в нашем восприятии знакомый и привычный для нас мир. «Возможно, реальность не такая, какой мы ее видим собственными глазами, – писал по этому поводу Прибрам. – Если бы у нас не было этой линзы – математики, выстраиваемой нашим мозгом, мы бы, возможно, знали другой мир, организованный в форме частот. Нет пространства, нет времени – только события. Можно ли в таком домене разглядеть реальность?»

Карл Прибрам начинал свою научную деятельность в области экспериментальной нейрохирургии. Долгие годы он изучал один из самых загадочных феноменов мозга – память. Вместе со своими сотрудниками Прибрам провел множество исследований, пытаясь раскрыть самую большую тайну памяти – ее точное местонахождение в мозге. Поисками ответа на вопрос, в каком отделе мозга хранятся воспоминания, занимались на протяжении десятилетий многие нейрофизиологи и нейропсихологи, в том числе Карл Лешли, старший коллега и наставник Прибрама. Еще в 1929 году в книге «Механизмы мозга и разум» Лешли изложил результаты своих изысканий по проблеме локализации физиологических и психологических функций мозга. В ходе экспериментов с крысами Лешли обнаружил, что какой бы участок мозга он у них не удалял, условные рефлексы, сформированные у крыс до операции, сохранялись. Результаты опытов Карла Лешли однозначно указывали на несостоятельность прежних представлений о мозговой локализации: память хранится не в каком-то определенном участке головного мозга, но во всех частях его коры, а интенсивность воспоминаний зависит от общего числа активных нейронов. Поскольку найти объяснение такому удивительному свойству памяти никому не удавалось, исследования в этом направлении продолжались и далее. В науке окончательных ответов не существует, любой из них лишь дает возможность сформулировать новый вопрос.

За вопросом «где?» следовал вопрос «как?». Карл Прибрам искал концептуальное решение загадки памяти, которое помогло бы ученым существенно продвинуться в понимании природы мозга в целом. В начале шестидесятых годов он узнал о недавно открытом в физике методе получения объемных изображений – голографии. Тщательное изучение этого замечательного научного достижения позволило Прибраму увидеть принципиальное сходство между устройством голограммы и работой мозга. Ученый понял, что нашел объяснение, которое так долго и безуспешно искали нейрофизиологи и нейропсихологи. Память содержится не в отдельных нейронах и не в группах нейронов, как предполагалось ранее, а распределена во всей мозговой ткани и формируется как интерференционная картина нервных импульсов, подобно тому, как в голограмме происходит запись информации об объекте. Как любая часть голограммы содержит информацию обо всем объекте-оригинале, так и любая часть мозга содержит весь объем памяти. Карлу Прибраму голограмма послужила метафорой, с помощью которой он предложил решение для ряда нейронаучных проблем. Но в более широком смысле она стала удачным образным выражением холономных идей, к которым Прибрам, как и Бом, пришел после многих лет научных изысканий, один – в области нейропсихологии, другой – в области теоретической физики. Познакомившись с трудами Дэвида Бома и его концепцией голографической Вселенной, Карл Прибрам еще больше укрепился в своей научной позиции и получил дополнительный стимул к дальнейшему развитию голографической модели мозга. «Значение холономной реальности, – отмечал Прибрам, – состоит в том, что она создает то, что Дэвид Бом называет "свернутым", или "скрытым", порядком, который одновременно является всеобщим порядком. Всё содержится во всем и распространено по всей системе. Посредством наших органов чувств и телескопов – линз вообще – мы открываем, разворачиваем этот свернутый порядок. Наши телескопы и микроскопы даже называются "объективами". Так мы и познаём суть вещей: с помощью линз в наших органах чувств делаем из них объекты. Не только глаза, но также кожа и уши являются структурами, состоящими из линз. Дэвиду Бому мы обязаны пониманием того, что во Вселенной существует некий скрытый порядок, который является внепространственным и вневременным в том смысле, что пространство и время находятся в нем в свернутом виде. Сейчас мы можем утверждать, что мозг также функционирует в холономной сфере... Однако этот холономный порядок не является пустотой; это наполненное и текучее пространство. Открытие этих свойств холономного порядка в физике и в области исследований мозга заинтересовало мистиков и ученых, знакомых с эзотерическими традициями Востока и Запада, и заставило задаться вопросом: не это ли было содержанием всего нашего опыта?»

В 1971 году Карл Прибрам опубликовал книгу под названием «Языки мозга. Экспериментальные парадоксы и принципы нейропсихологии», в которой выдвинул гипотезу о голографическом принципе функционирования мозга. Хотя эту книгу многие называют классическим трудом по нейропсихологии, она пока не стала общепризнанной в области нейронаук: авторы базовых учебников по нейрофизиологии до сих пор упорно игнорируют работы Прибрама. Всё же его идеи были услышаны и даже нашли и продолжают находить немало сторонников среди ученых, свободных от мировоззренческого или бюрократического давления «официальной» науки. Книга «Языки мозга», по заявлению самого автора, была написана с целью «решить проблему взаимоотношений между мозгом, сознанием и поведением...». Решение оказалось весьма неординарным и многообещающим, а в целом для науки – достаточно революционным, чтобы она смогла мягко проигнорировать его. Однако зерно идеи было вброшено, и оно подспудно вызревало десятилетиями, чтобы прорасти уже в новых условиях, более подходящих для дальнейшего развития. В послесловии к своей книге Карл Прибрам писал: «Наблюдения, указывающие на то, что мозг и особенно зрительная система организованы как по голографическому, так и по структурному принципу, вновь выдвигают проблему изоморфизма в отношении между физическим миром и восприятием. Эта проблема возникает потому, что функция зрительной системы в значительной мере организована голографически. На это указывает возможность преобразований сетчаточных образов, сохраняющих свою константность. Однако сетчаточный образ строится с помощью оптической системы глаза на основе тех же самых преобразований. Поэтому не исключено, что оптические системы глаза конструируют образ, отбирая специальные явления из объективной картины мира. Возможно, что всё сказанное позволит нам глубже проникнуть и в закономерности других явлений, наблюдаемых при изучении внешнего мира. Д. Бом из Лондонского университета недавно тщательно проанализировал современные парадоксы и проблемы, связанные с теорией относительности и квантовой физикой. Он высказал мысль, что эти противоречия возникли от того, что наши представления об организации наблюдаемых явлений в значительной мере зависят от тех аппаратов, с помощью которых осуществляется наше восприятие. Парадоксы возникли тогда, когда стала применяться такая аппаратура, как интерферометры (анализаторы пространственной частоты). Следовательно, можно думать, что голография и является концепцией, которая поможет существенно углубить наши знания. Таким образом, ученые приходят к мысли о том, что внешний мир построен по голографическому и структурному принципам, подобно тому, как мы пришли в этой книге к выводу о голографической и структурной организации нервной системы…».

Дэвид Бом стал приверженцем голографической модели Вселенной после разочарования в общепринятых теориях, не способных дать удовлетворительное объяснение явлениям квантовой физики. А Карл Прибрам развивал эту концепцию, потому что осознал бесперспективность общепринятой модели функционирования мозга, которая не в состоянии раскрыть множество нейрофизиологических загадок. Работая в различных областях науки, они пришли к сходным выводам. Весь материальный мир – всё, что мы воспринимаем как «наш мир», – не имеет собственной реальности, а является проекцией глубинного уровня мироздания, где не существуют привычные для человека понятия времени и пространства. Во Вселенной всё взаимосвязано и взаимозависимо, а ее устройство можно сравнить с устройством голограммы, где даже самая крошечная часть изображения несет информацию об общей картине. Однако это достаточно условное сравнение, поскольку в отличие от статичной голограммы, во Вселенной нет ничего неизменного, она динамична по своей природе, а значит, корректнее говорить не о голограмме, а голодвижении. Мозг воспринимает, обрабатывает, модифицирует и хранит информацию по принципу голографии. Он не отражает, как зеркало, точную копию реальности, но конструирует по определенному, сложившемуся шаблону, присущему сознанию конкретного индивида, одну из возможных многочисленных трехмерных версий внешнего мира. Подобно тому, как лазерный луч высвечивает одно из множества других изображений, записанных на голографической пластинке, сознание выбирает из многомерного «хаоса» большой реальности информацию в свойственном ему частотном диапазоне восприятия и формирует для себя трехмерную сенсорную «реальность».

Майкл Талбот, автор научно-популярных книг, в которых исследуются фундаментальные вопросы мировосприятия и миропонимания, опубликовал в 1991 году книгу под названием «Голографическая Вселенная». В основу этой работы положены идеи двух выдающихся мыслителей нашего времени: Дэвида Бома и Карла Прибрама. Первую часть своей книги Талбот завершает следующими словами: «Если соединить теории Бома и Прибрама, мы получим радикально новый взгляд на мир: наш мозг математически конструирует объективную реальность путем обработки частот, пришедших из другого измерения – более глубокого порядка существования, находящегося за пределами пространства и времени. Мозг – это голограмма, свернутая в голографической вселенной. Для Прибрама данный синтез означал, что объективный мир не существует – по крайней мере в том виде, к которому мы привыкли. За пределами привычного мира находится огромный океан волн и частот, в то время как реальность выглядит вполне конкретной только благодаря тому, что наш мозг преобразует голографические пятна в палки, камни и другие знакомые объекты, составляющие наш мир. Как мозгу (который сам состоит из частот материи) удается из таких нематериальных сущностей, как частотное пятно, синтезировать нечто, кажущееся твердым на ощупь? "Математический процесс, который Бекеши смоделировал с помощью своих вибраторов, является основополагающим для понимания того, как наш мозг конструирует образ внешнего мира", – утверждает Прибрам. Другими словами, гладкая поверхность фарфоровой чашки и ощущение песка на берегу под ногами на самом деле всего лишь утонченная версия синдрома фантомных болей. Согласно Прибраму, это не означает, что не существует фарфоровых чашек или песка на берегу. Это просто означает, что фарфоровая чашка имеет два совершенно различных аспекта своей реальности. Когда она пропускается через линзы вашего мозга, она проявляет себя как чашка. Но если снять эти линзы, мы ощутим ее как интерференционный паттерн. Какой из этих образов истинный, а какой ложный? "Истинны оба, – говорит Прибрам, – или, если хотите, оба ложны". Ситуация, конечно, не сводится к фарфоровым чашкам. Мы тоже обладаем двумя совершенно различными аспектами нашей реальности. Мы можем рассматривать себя как физические тела, движущиеся сквозь пространство. Или мы можем рассматривать себя как пятна интерференционных паттернов, свернутых в космической голограмме. Бом считает, что вторая точка зрения может быть даже более верной, поскольку рассматривать себя как голографический мозг, смотрящий на голографическую вселенную, – это снова абстракция, попытка разделить два объекта, которые в принципе не разделяются. Не расстраивайтесь, если вам трудно это понять. Сравнительно легко понять идею холизма, если нечто находится вне нас, например яблоко, записанное на голограмме. Гораздо труднее приходится в том случае, если мы не смотрим на голограмму, а являемся ее частью. Трудность восприятия идей Бома и Прибрама также свидетельствуют о радикализме их подхода. Утверждение Прибрама о том, что наш мозг сам конструирует объекты, бледнеет перед еще одним выводом Бома: мы сами конструируем пространство и время…».