Создать Игру

Искусство игры делает нас реальными,

а повседневная реальность – искусственными.

Не всякая игра имеет отношение к искусству, но любое искусство можно смело назвать игрой. Без глубокого погружения в состояние игры шедевра не создашь. Творческий процесс – это свободный полёт фантазии, осознание, парящее в необъятных просторах коллективного бессознательного. Выхватывая оттуда образы и идеи, оно посредством интеллекта интерпретирует их в мысль или мыслеобраз. Способность интеллекта справляться с этим на высоком уровне и есть талант. Всё это действие, сопровождаемое интенсивным трением (полёт всегда сопровождается трением), производит огромный выброс энергии, называемый эмоцией. Поэтому состояние художника после завершения акта творчества сродни состоянию человека, только что испытавшего бурный оргазм. Поистине, «как вверху, так и внизу».

Думаю, мало кто не согласится с известной шекспировской цитатой: «Вся жизнь – театр, и люди в нём – актёры». Но почему Шекспир не удовлетворился только таким «театром»? Зачем ему понадобилось создавать свой театр? Может быть, потому что он чувствовал и понимал: «жизнь – театр» – это совсем не то же самое, что «театр – жизнь». Возможно, здесь и находится отправная точка в духовном движении человеческого существа, дающая направление устремлённости его духа. Слепо подражая окружающему, участвовать то ли в маскараде, то ли в дешёвом балагане или творить свой мир, создать свою игру и через неё прийти к самому себе, стать собою, ведь искусство игры фальши не терпит. В игре, если эта игра наша, нам ничего не мешает быть честными, такими, какие мы есть на самом деле. Потому что наша игра – это наши эмоции и мысли, выраженные в движении и слове. Это истинное проявление нашего духа.

Наблюдая за маленькими детьми или вспоминая себя такими, мы видим, что для этого возраста игра – естественное состояние. Дети играют во всем, они живут игрой. Поэтому они такие непосредственные, настоящие и открытые всему новому для них, поэтому так сложно бывает для взрослого давать прямые ответы на их прямо поставленные вопросы. И правду сказать невозможно, и солгать стыдно. А ведь лгать бессмысленно: они это сразу почувствуют. Недаром говорят: «Устами младенца глаголет истина». К такому состоянию души – детской непосредственности, искренности, чистоты и невинности помыслов – нас призывал и Спаситель: «Будьте как дети». Не потому ли, что лишь в таком состоянии человек способен к истинному творчеству? – состоянии, не омрачённом корыстью, завистью, ненавистью и страхом. Состояние творчества – это любовь, безграничная самоотдача, полная отрешенность от своего эго. И ведь только в таком состоянии мы становимся Людьми, то есть такими существами, какими нас создал Творец, а именно подобными Богу.

К сожалению, редко кому удаётся сохранить в себе и пронести через всю жизнь эту детскую непосредственность, искренность, способность к игре и творчеству. Подавляющее большинство бывает достаточно рано отравленным фальшью взрослого мира, его многочисленными условностями и наработанными стереотипами поведения. Окружающие ребенка взрослые до поры до времени позволяют ему находиться в своей игре, но все же этой идиллии когда-то приходит конец. Давление извне возрастает, и взрослый мир без особых церемоний поглощает свою очередную жертву. Это – основополагающее условие функционирования социума. Его энергетическая подпитка. Инстинкт самосохранения берёт верх, и маленький человек вынужденно вступает в чужую игру по чужим правилам. Дальше идет процесс изучения этих правил. Новоиспечённый кандидат в полноценные члены общества самым естественным образом пытается наилучшими, на его взгляд, способами приноровиться к новым условиям своего существования. Одни всё схватывают на лету и, оставляя свою игру, без особых затруднений вписываются в серьёзную игру взрослых. Другие долго сопротивляются, но, почувствовав обречённость такой позиции, замыкаются в себе и взаимодействуют с чуждым для них миром только по крайней необходимости, когда этого нельзя избежать. Третьи сочетают в себе активность, живучесть, практичность первых и честность, бескомпромиссность по отношению к самим себе, к своим внутренним устремлениям вторых. Они не только чувствуют неискренность и искусственность этого нового, надвигающегося на них мира, но и всё лучше видят, и всё больше понимают его слабые и сильные стороны. В конце концов, для них становится очевидным, что в этой грандиозной по размаху игре практически нет субъектов игры, но преимущественно лишь объекты. И чем серьёзнее человек включается в эту игру, тем больше он объективируется. А наиболее преуспевшие на этом поприще становятся самыми важными, самыми величественными, но все же объектами, а не субъектами. Статус важного объекта сопровождается тотальной зависимостью, поскольку пьедесталом его величию служит сумма объектов меньшего значения. Неустойчивость, зыбкость такой конструкции регулярно и неумолимо подтверждается соответствующими примерами в ходе истории человеческой цивилизации.

Как же ведут себя те, кого мы условно отнесли к третьему типу? Они, прежде всего, интуитивно ощущают, а затем и осознают в большей или меньшей степени ценность сохранения и развития себя как субъекта. На самом деле, это проще сказать, чем сделать. Пониманию безусловной необходимости такого достижения предшествует огромная и напряженная внутренняя работа, казалось бы, напрямую с этим не связанная. В процессе её постепенно формируется способность к самоконтролю, с ростом которого игрок начинает ясно видеть взаимозависимость происходящих событий, а значит, как причины их возникновения, так и следствия, проистекающие из них.

Таким образом, для игроков третьего типа, осознанно реализующих внутреннюю самотрансформацию, становится возможным сознательно влиять на своё окружение. Не просто влиять, как это делает, в общем-то, любой, не зная, что из этого в конце концов получится, но влиять, четко себе представляя результат такого влияния и всегда его достигая. Самоконтроль ведет к целостности, что означает стать самим собой. Стать самим собой означает, в свою очередь, создать свою игру, а создать свою игру под силу только истинному игроку.

В чём же принципиальная разница между тремя типами игроков? Первый тип всегда остается объектом. Его задача – не создание игры, а эффективное внедрение в уже существующую игру с целью достичь для себя наиболее выгодного положения в ней. Творчеством здесь и не пахнет. В лучшем случае все сводится к добротному ремеслу, а именно к максимальному усвоению чужих наработок, к действию по схемам, известным своей успешной реализацией. Второй тип – это субъект в объекте, или субъективный объект. Представитель этого типа всеми силами стремится сосредоточиться на внутренних переживаниях, создавая при этом свой виртуальный внутренний мир. Его он надежно укрывает от внешних воздействий своеобразным защитным коконом, состоящим из многочисленных табу. Сконцентрировав своё внимание почти исключительно на собственных индивидуальных проявлениях как на независимых реакциях, он становится зачастую объектом хаотичных бессознательных манипуляций окружающего мира. Фактически его творческий процесс сводится к неосознанному интерполированию впечатлений, полученных при контактах с внешней средой во всём многообразии её воздействия. И, наконец, третий тип – это объект в субъекте, или объективный субъект. Как уже отмечалось выше, для игрока третьего типа характерно сочетание лучших качеств первых двух. Недостатки у него тоже есть, но свои, особенные, которых мы пока касаться не будем. Игрок третьего типа, или истинный игрок, отличается бесстрашным исследовательским духом, это одинокий воин, идущий своим, непроторенным, путём. Безжалостно препарируя природу своей субъективности, он тем самым превращает своё Я в объект исследований, а экстраполируя результаты этого исследования, получает возможность осознанного творческого вмешательства в определенные события, становясь таким образом субъектом игры. Кажущаяся парадоксальность этой формулы направления внутреннего движения не может быть препятствием для воина-игрока, поскольку парадокс для него есть проявление силы, которую он стремится использовать. Профан принимает эту силу за неразрешимую загадку, видит в ней незнакомый иероглиф. Перед рыцарем Духа – воином, идущим путём Знания, – Сила предстает не в виде парадокса. Он воспринимает её как магический символ, дающий ему указание к действию.

Да, все люди играют, но ведь и актёры бывают разные, и игра может быть своей или чужой. Марионетка тоже выглядит игроком, и даже, вероятно, сама считает себя таковым, хотя Игрок стоит за спиной у неё, дергая её за верёвочки. Но и в таком случае, при условии осознания этого факта, она, изжив свою искусственность, имеет шанс стать Истинным Игроком и приобщиться к Искусству Игры.